Взгляд девушки, словно притянутый магнитом, остановился на брюнете, который сидел за столом с остальными. Я последовала ее примеру, но не увидела ничего особенного, кроме странной прически и немного пугающей ауры. Только ведь аура — это не то, что может заставить заикаться.
«Значит, он и есть О-Рэлли…»
Внезапно брюнет поднял голову и уставился на нас. Варналия тоненько ойкнула и перепуганным зайцем метнулась в глубину кухни.
Я задержалась. Пару долгих мгновений мы с О-Рэлли разглядывали друг друга…
Да, он пугал, но все-таки не настолько, чтобы бояться произносить его имя. От него, как от непредсказуемого хищника, просто хотелось держаться как можно дальше, поэтому я поспешно отвернулась и сделала вид, что ничто, кроме картошки меня не интересует, и не интересовало никогда.
Вскоре отрядники закончили трапезу и поднялись в приготовленные для них комнаты. Только тогда я смогла вздохнуть спокойно.
Глава 8
Ближе к вечеру, как ни пыталась отвертеться, Йейнирден буквально пинками выгнал меня в зал помогать Варналии. Народу, как назло, было на удивление много — ни одного свободного места. Йейнирден даже пустые бочки из конюшни приволок, чтобы усадить как можно больше желающих. И, что странно, никто и не подумал возмущаться неудобством.
«Ох, чует мое сердце, неспроста…»
Давешняя компания появились в общем зале, когда на улице окончательно стемнело. Несмотря на количество посетителей, стол для них нашелся сразу. Поручив присматривать за кухней — небывалое дело! — Юлире, Йейнирден сам взялся обслуживать знатных гостей. Нам с Варналией достались все остальные. Они, надо сказать, вели себя непривычно тихо: были слишком заняты разглядыванием пришельцев, чтобы буянить.
Я бегала от одного стола к другому, и все время чувствовала на себе тяжелый, внимательный взгляд. Почему-то не сомневалась, что принадлежал он тому загадочному брюнету, которого Варналия назвала О-Рэлли — слишком знакомо-неприятным было ощущение.
«Чего ему неймется?» — нервничая все сильнее, подумала я.
— Эй, Дашка! Принеси гольков солененьких! — отвлек от тревожных мыслей громоподобный голос Трокана, деревенского кузнеца.
Кстати, гольки — это что-то среднее между слизняками и мелкой рыбкой, вроде кильки или мойвы. Водятся подземных пещерах, далеко на юге и считаются деликатесом. Когда я увидела их в первый раз — прозрачно-белесых, мясистых и скользких — чуть не распрощалась со съеденным обедом. Потом притерпелась (меня ж не есть их просили, а только приносить), но доставать их из бочки, стоящей в самом темном углу подвала, до сих пор терпеть не могла.
— Иду, — тем не менее, отозвалась я и шустро, радуясь возможности ускользнуть от навязчивого внимания, устремилась на кухню, где и находился вход в подвал.
Вернулась минут через десять и то только потому, что дольше оттягивать было нельзя. Трокан — парень хороший, но вспыльчивый и ждать не любит.
Стоило переступить порог общего зала, как между лопаток засвербело: наблюдатель опять принялся за свое. И чем дальше — тем тяжелее становился его взгляд. Я начала думать, что, возможно, напрасно грешила на О-Рэлли: брюнет сидел за столом с людьми Кугара и никак не проявлял своего интереса.
«Тогда кто?»
Я украдкой огляделась, но не заметила ничего подозрительного. Все были заняты делом — опустошали тарелки и переговаривались вполголоса.
Напряжение в зале между тем усиливалось. Вскоре его ощущала не только я, но и все остальные. Даже упившиеся крестьяне озадаченно хмурились, чувствуя неладное. Разговоры становились все тише и, наконец, смолкли совсем. Народ, несмотря на раннее время — оставалось еще целых три часа до полуночи — начал расходиться по домам. Через несколько минут зал опустел. Остались только Кугар и его свита.
Чтобы иметь возможность, не нарушая приличий, присматривать за ними, Йейнирден достал из-под прилавка амбарную книгу, в которой вел подсчеты и принялся ее изучать, черкая пометки время от времени, и старательно делая вид, что дело не терпит отлагательств. Варналия ушла на кухню наводить порядок, а я, отчаянно завидуя девчонке, осталась собирать со столов посуду. Чуть позже ее предстояло всю перемыть — на кухне уже поставили греться воду в большом медном котле.
Посуды было много — за один заход не справиться. Я сновала между общим залом и кухней с груженым сверх всякой меры подносом, то и дело рискуя его уронить. В один из таких заходов увидела, как Кугар небрежным взмахом руки подозвал Йейнирдена. Трактирщик не выносил подобного с собой обращения, но стиснул зубы и подошел.
— Скажи, почтенный, — услышала краем уха негромкий вкрадчивый голос Кугара, уже знакомый по утренним событиям. — Кто та девушка, убирает со столов? Насколько я помню, у тебя только одна дочь?
«Приехали», — подумала я, непроизвольно втягивая голову в плечи. — «Только с чего вдруг он мной заинтересовался? Он же утром как на козявку смотрел! А может, кто из местных что-то про меня сболтнул? О других мирах?».
Испугавшись такой возможности, не расслышала ответа Йейнирдена, а лишь уловила обрывок ответной фразы Кугара:
— … это помощь шпионам вражеского королевства.
В его холодном голосе звучала неприкрытая угроза, но Йейнирден был не из тех, кого можно этим напугать.
— Угрожаешь? — спросил тролль, выпрямляясь во весь рост и складывая руки на груди. Его вид неуловимо изменился. И куда только делся вспыльчивый хозяин таверны? Перед гостями стоял воин, закаленный десятками, а то и сотнями сражений.
Мальчишка-блондин что-то прошипел едва слышно, но тут же был одернут сидящим рядом громилой-воином.
— Никаких угроз, — растянув губы в хищной улыбке, сказал Кугар. — Я лишь выполняю приказ принцессы Амниллии — уничтожаю всех, кто представляет угрозу для Сеерринга. Попытки помешать мне приравниваются к измене и караются смертью.
Йейнирден дернулся, как от пощечины. Глаза тролля полыхнули бессильной ненавистью. Заметив это, Кугар ухмыльнулся и повторил вопрос:
— Так что, хозяин? Кто эта девушка? Откуда она взялась?
Мое сердце пропустило удар. Кугар принял меня, появившуюся в трактире неизвестно откуда, за шпионку Регалии! Шпионку, уничтожить которую — его долг. И теперь от ответа трактирщика в прямом смысле слова зависела моя жизнь.
Перед глазами все поплыло, в ушах зашумело…
— Мы и сами не знаем, ваша милость, — процедил Йейнирден, а «ваша милость» и вовсе прозвучало как грязное ругательство. — Ее Лай приволок. Шасторетов внук сбежал, не заплатив, а она отрабатывает.
Кугар продолжил еще что-то выспрашивать, но я уже не слушала.
«Ни слова о других мирах!» — мысленно заклинала трактирщика, от страха забывая как дышать. — «Придумай что-нибудь, соври, только ни слова о других мирах, даже в шутку!»
Интуиция подсказывала, что отвлечь этих пятерых от такой интересной сказки пустой болтовней не получится.
Не знаю, то ли мои мысли подействовали, то ли он сам решил, что об этом говорить не стоит, но Йейнирден ни разу не упомянул опасную тему. По его версии выходило, что я обычная деревенская девчонка, недалекая и неуклюжая. Ни в чем подозрительном не замечена, лишних вопросов не задавала, из трактира почти не выходила. При этом говорил так убедительно, что, проснувшийся было, интерес Кугара быстро угас.
— Ладно, пусть ее, — досадливо оборвал он многословный рассказ трактирщика.
А я услышала невысказанное: «Ладно, пусть живет».
Внезапно О-Рэлли, до этого момента не произнесший ни слова, наклонился к командиру и что-то прошептал ему на ухо. Что-то, что заставило ноймира резко изменить решение. Плечи Кугара напряглись, руки сжались в кулаки, а лицо застыло безжизненной маской, на которой яростным огнем сверкали глаза.
— Позови, пусть подойдет, — отрывисто, словно каждое слово было признанием в собственной слабости, сказал Кугар Йейнирдену. — Она приглянулась О-Рэлли. Мы забираем ее.
«Что-о-о?!»
Трактирщик бросил на меня быстрый взгляд, словно просил прощения за что-то. Тут же пришло понимание: несмотря на хорошее ко мне отношение, несмотря на обещание Лаю, он не сможет защитить. Мне придется подчиниться.
