Один камешек угодил Люде в ногу, и она вскрикнула.
Стало невозможно сидеть на ветках. С трудом, одной рукой прикрывая лицо, а другой крепко держась за ствол, чтобы не упасть, слезли девочки с дерева.
Корина, конечно, убежала, они не догнали ее.
«Какая дикарка растет, — думала Дица, размышляя о вчерашнем. — И злючка! Почему она такая?»
…Пора вставать все же.
Дица снова посмотрела на брата и заметила, что глаза у него закрыты не совсем так, как если бы он спал, да и на щеке дрогнула какая-то жилка. Хитрец!
— А, не спишь, вставай, раз так!
Влад даже не шелохнулся.
Дица поднялась и стала заправлять постель.
— Сейчас помогу тебе подняться!.. Внимание, внимание! — произнесла она голосом громкоговорителя. — Начинаем утреннюю гимнастику! — и откинула одеяло.
Рот у Влада растянулся до ушей, и глаза открылись сами.
— Ага! Так-то лучше! — засмеялась Дица и направилась на кухню.
— Я правда спал. Ты меня разбудила.
— Ладно-ладно, вставай, приготовим что-нибудь поесть.
И уже из кухни донесся ее веселый голос:
— Смотри-ка, папа приготовил нам завтрак! У нас с тобой сегодня жареная картошка и яичница.
— Яичницу я люблю, — облизал губы Влад.
— И я, — ответила Дица. — А, здесь и записка… Сбегать в магазин и купить луку и огурцов. Для салата… Я пошла.
Когда она вернулась, Влад лежал на папином диване — ел яблоко и листал какую-то книжку.
— Ты что, уже поел?
Дица зашла на кухню. На сковороде лежала одна картошка, от яичницы и следа не осталось.
— А где яичница?
— Нас же двое, половина тебе, половина мне, — крикнул Влад из комнаты со смехом, — вот я и съел свою половину.
Дица молча поела и принялась за уборку. Мусор вынесла сама, чтобы не заводиться с братом. «Видно, встал сегодня не с той ноги», — обиженно думала она.
Поднимаясь по лестнице, она услышала голоса… А, это соседка, которая только что шла через двор с тяжелыми сумками, — с базара, видно. С кем это она? Да так громко!..
— Зачем ты расставила игрушки на самом проходе? Разве больше негде играть, а, Корина?
«Опять эта противная девчонка» — подумала Дица. «Сидит, видно, на дороге, и все ей нипочем».
— Видишь, невозможно пройти.
— Ну и что?
Татьяна Ивановна спокойно продолжала:
— Села бы где-нибудь в сторонке, чтобы никому не мешать.
— А мне здесь нравится! — ответила Корина.
На этот раз соседка вспылила:
— Как ты разговариваешь со старшими? Я расскажу твоей маме. Пусть всыплет тебе! — Татьяна Ивановна рассердилась не на шутку.
Корина повернула к ней голову и, стараясь попасть в тон, передразнила:
— Бе-бе-бе-бе-бе-бе-бе-бе!
Та схватила сумки, кое-как перешагнула через коринины игрушки и вошла в свою квартиру.
Все это произошло в несколько мгновений.
Дица быстро поднялась по оставшимся ступенькам, наклонилась, сгребла обеими руками все игрушки Корины и отодвинула их в угол:
— Вот так с тобой надо разговаривать!
От неожиданности Корина вытаращила глаза, огляделась вокруг, потом громко позвала:
— Мама-а-а! Дица меня прогоняет!
Дверь тут же открылась, и на пороге показалась Екатерина Михайловна:
— Что здесь такое? Что за шум?
Дица открыла было рот: «Корина…», как девчонка ее перебила и затараторила:
— Я здесь играла, а Дица пришла, швырнула все мои игрушки в угол. И не разрешает мне играть на площадке!
Екатерина Михайловна нахмурила тонкие выщипанные брови и резко прикрикнула на Дицу:
— Ты-ы ей не разрешаешь? Что за наглость?! Нашлась хозяйка! Играй, Кориночка, на площадке, играй, где хочешь! А ты, — Екатерина Михайловна пронзила Дицу колючим взглядом, — не приставай к ребенку! Совсем от рук отбилась! Вот я расскажу отцу! — и захлопнула дверь.
Корина показала Дице язык и не спеша снова расставила игрушки по всей площадке…
Дица вбежала к себе в квартиру.
От обиды ей хотелось плакать. Она сделала над собой усилие, чтобы не разреветься.
— Влад, помоги мне убрать, надо скорее кончить, — попросила она.
— Не могу, у меня болит правая рука, — он попробовал даже постонать, притворяясь довольно неуклюже.
— Вечно ты что-нибудь придумаешь, лишь бы мне не помочь, — заметила Дица. — Знаю я тебя: как за стол — так вот он я, как дело делать — ищите его, свищите…
Она взялась за стулья — поставила их на стол вверх ножками.
— Сколько раз мама и папа говорили тебе, чтобы ты мне помогал! — продолжала она учить уму-разуму младшего брата, сворачивая половики и складывая их друг на друга у входной двери.
Влад не шелохнулся. Внимательно читал книжку, лежа на животе и подпирая щеку… правой рукой.
Дица глянула на него случайно и рассмеялась:
— Да, вижу, болит рука, прямо сил нет, как болит!..
Влад понял, что ошибся, и поменял руки.
— Не валяй дурака, идем вытрусим дорожки! Я сама не справлюсь.
Вышли, нагруженные половиками.
Корины уже не было на площадке. И игрушек не было. «Надоело, видно, сидеть у всех на дороге», — подумала Дица, спускаясь по лестнице.
На обратном пути за ней увязалась соседская девочка, Веруца.
Дица усадила малышку на диван, дала книгу с яркими картинками, яблоко и горсть конфет.
— Сиди здесь, пока я вымою полы. Надо, чтобы было чисто и красиво, когда вернется папа.
Веруца полистала книгу, огляделась и заметила на тумбочке несколько блестящих керамических кувшинчиков. Спустилась с дивана и пошла к столику.
Дица забыла о Веруце. Занялась уборкой.
В соседней комнате что-то упало и покатилось по полу.
— Веруца, это ты там хозяйничаешь? — вспомнила Дица о девочке. — Иди сюда!
— Не пойду! — ответила Веруца.
— Что это значит? Почему?
— Потому что ты скажешь «ай-яй-яй»! — ответила девочка.
— Иди-иди! — настояла Дица. — Ты что-то разбила?
— Кувшинчик… — сказала Веруца совсем тихо. Потом послышалось ее пыхтение, — видно, полезла достать его, — и радостное восклицание:
— Не разбился! Живой! — и побежала к Дице с кувшинчиком в руках. — Хочу домой! — вдруг объявила она.
— Уходишь? Поставь сначала кувшинчик на место. И книжку положи на место, где взяла. Она же учила тебя, хочет отдохнуть…
Веруца пошла выполнять Дицыны задания…
«Какая милая девочка! И братик у нее такой смешной!» подумала Дица.
Кончив уборку, она вышла во двор и села под акацией на скамейку.
Во дворе играли в войну несколько мальчиков. Носились, возбужденные, взад-вперед, не обращая внимания на жару.
Напялили на головы бумажные колпаки — каски — и с палками-автоматами в руках вели бой.
— Та-та-та-та-та-та-та-та! — бегал один, загодя крича: — Убитые, вылезайте из окопа, я вас вижу!
«Убитые» высунулись из-за песочницы и тут же погнались за преследователем.
Дица тихонько засмеялась. Два года назад и она была медсестрой и принимала участие во всех войнах…
Солнце стояло высоко, прямо над головой, под деревьями лежали совсем короткие тени. Белая кошка разлеглась меж цветов и белела в густой зелени, словно ком снега…
На окнах дома занавески задернуты, опущены шторм. Жара… Сквозь листву акации у ног Дицы солнце набросало дрожащих золотых монеток…
Из-за домов доносился шум проходящих автобусов. Урчание моторов, приглушенное жарой и зеленью, напоминало о маме: мама всегда возвращалась с работы на автобусе…
— Та-та-та-та-та-та-та-та!
Мальчишки бегали с «автоматами» наперевес, «стреляли» во все стороны, разбивая и зной, и тишину, и летний полдень.
Из-за угла появился папа. Он шел, держа в руке наполненную пакетами сетку, и Дица побежала ему навстречу…
Глава III
Андрей давно приметил, что в шкафу, под стопкой белья, на самом дне полки, лежит красавец перочинный ножик, завернутый в бумажку. Для кого купила его мама? Может быть, для него, Андрея? И подарит ему этот ножик в день рождения или по другому поводу, к то знает! Потому и спрятала. Ого! До дня рождения еще далеко, а как хорошо было бы, если б этот ножик оказался сейчас в его кармане! Вечером он обязательно положит его на место. Почему вечером? Конечно ко, можно и раньше. До возвращения мамы. Мама даже не заметит. Мысль ему понравилась. Андрей считал себя человеком слова: как сказал, так, значит, и будет.
Он подошел к шкафу, решительно открыл дверцу, сунул руку под стопку белья и нащупал бумажный пакетик. Бумага была помята и изрядно потерта: последнее время Андрей разворачивал ее довольно часто, чтобы полюбоваться ножиком. На этот раз он прятал на место, под белье, одну свернутую бумажку (чтобы вечером было во что завернуть), а ножик, полюбовавшись им еще раз, положил в карман.
