резко вскочила и стукнулась головой о низкий кирпичный свод камина.
— Глазастик! Спрячься в железном рыцаре и никуда не вылезай. Ладно? Там тебе никакой ветер не опасен. А я… Но здесь столько комнат, как мне найти спальню короля?
— Я, пожалуй, тоже останусь тут, — лениво заметил кот Васька, опускаясь вниз. — Надеюсь, я не вылечу в трубу.
— Мои подданные вас удержат, не беспокойтесь, — с нежностью глядя на кота Ваську, сказала королева. — А маркиз Свечной Огарок тем временем отведёт девчонку в спальню короля.
Из толпы мышей вышла толстая мышь с золотой ниткой на шее и низко склонилась перед своей повелительницей.
— Отведёшь девчонку в королевскую спальню! — приказала королева мышей.
— А Ниточка? — напомнила Глазастик и тихонько ткнула кота Ваську пальцем в бок.
— Да, вот ещё Ниточка… — сонно отозвался кот Васька. Он свернулся клубком и закрыл глаза. — Она такая худенькая, и у неё золотая шерсть, то есть я хочу сказать — золотые волосы… Я желаю знать, где она и что с ней.
— Ваше желание для меня закон! — торопливо воскликнула королева мышей. — Спокойно почивайте и не извольте ни о чём беспокоиться. Я сама всё разузнаю и разведаю.
Глава 13
Рыжий Нос снова видит мышь в золотой короне. И главное:
ЗОЛОТОЙ ЛОКОН
Ниточка сидела на куче соломы, обхватив колени руками. Ниточка скинула грубые башмаки, они натирали её маленькие ноги. Внутри деревянных башмаков, казалось, клубком свернулась темнота.
В медном подсвечнике догорала свеча. Наконец свеча догорела и погасла, захлебнувшись в лужице растаявшего воска.
Теперь светили только волосы Ниточки. Стоило ей повернуть голову, как ломкий летучий свет перебегал со стены на стену.
Ниточку томило странное беспокойство. Ей всё время чудилось, что на неё кто-то неотрывно смотрит, чьи-то глаза следят за ней. Не то из угла, не то в щель между камнями, не поймёшь откуда.
Ниточка встала, босиком обошла всё подземелье, ведя пальцем по сырым каменным стенам.
«Да что это я, право,— подумала она. — Никого нет. А тихо как!..»
Стоило ей только это подумать, как глухой полувздох-полустон нарушил тишину. В нём было столько отчаяния, столько тоски, что Ниточке стало страшно.
И опять ей померещился чей-то взгляд.
— Ай! — вскрикнула Ниточка.
Потому что вдруг темнота в одном из башмаков зашевелилась, сверкнули круглые глаза-бусинки, и из башмака не спеша вылезла мышка с удивительно гладкой жемчужной шкуркой. Между ушей у неё сверкала золотая корона, такая крошечная, что Ниточка могла бы надеть её как кольцо на мизинец.
Мышка надменно оглядела Ниточку.
— Только и всего? — небрежно проговорила она. — А я-то думала… Стоило ли беспокоиться из-за неё. Конечно, золотые волосы, но и только.
— Ты умеешь разговаривать? — ахнула Ниточка.
— С таким же успехом я могла спросить тебя то же самое, — строго одёрнула её мышка. — К тому же изволь, обращаясь ко мне, говорить «ваше величество».
Опять послышался стон, безнадёжный и заунывный, как ненастный ветер тёмным осенним вечером.
Что это? — не выдержала Ниточка. —Ты не знаешь, кто так ужасно стонет?
— Ваше величество, — подсказала мышка.
— Стонет, ваше величество! — послушно повторила Ниточка, — Сердце рвётся на части. Вы слышите? Вот опять!
— Ах, мне-то что за дело! — равнодушно сказала королева мышей. — Это стонет кто-то в самом глубоком подземелье. Там внизу так темно, что не видно ни меня, ни моей короны, ни благородного выражения моего лица. Этот человек твердит всё время одно и то же: «В этом мраке гаснут её волосы… Я забываю её лицо, её кроткие глаза… Малая искорка света, и я открыл бы этот проклятый замок…» И опять всё снова в таком же духе.
— Это Трот! — задохнулась Ниточка.
Она упала на колени, опустила голову так низко, что уперлась подбородком в пол, заглянула мышке в глаза.
— Мышка, милая, — с мольбой проговорила она.
— А где «ваше величество»? — Мышка недовольно сморщила мордочку.
Милое ваше величество, — дрожащим голосом сказала Ниточка. — Это Трот, мой жених. Умоляю вас, пожалуйста, отнесите ему вот это.
Ниточка проворно вскочила на ноги, схватила ножницы, всегда висевшие на шнурке у её пояса. Ножницы лязгнули, и золотой светящийся локон упал на пол. Он лежал па полу, как свернувшийся кольцом язычок пламени.
Ниточка приложила ладонь к каменным плитам пола. Теперь, когда она знала, что там под ними томится Трот, ей показалось, что сами камни стали теплее.
— Если бы не этот удивительный, обаятельный кот… — словно про себя прошептала королева мышей. — Я это сделаю только для него!
Королева мышей схватила золотой локон и исчезла в незаметной норке между камнями. Мгновение золотой локон, дрожа, светил где-то в тёмной глубине, затем превратился в золотую искру и погас.
Королева мышей без труда пробиралась извилистой норкой. Ничего удивительного. Ведь она знала во дворце все ходы и выходы. Норка круто вела вниз. Иногда светящийся волосок, отделившийся от локона, падал на пол, и, оглянувшись, королева мышей видела позади себя разбросанные обрывки золотой паутины.
Потянуло холодом и сыростью, и королева мышей очутилась в тёмной и мрачной камере.
В углу, зябко завернувшись в потёртый плащ, сидел юноша. Спутанные волосы падали ему на лоб. Ясный свет золотого локона отразился в его широко открытых, неподвижных, немигающих глазах.
— Что это?.. — Голос его дрогнул.
Юноша взял в ладони светящийся локон так бережно, так благоговейно, как будто боялся погасить его свет своим дыханием.
— Не в моём характере говорить о пустяках! — с раздражением пропищала мышка. — Гораздо важнее заметить, что я не кто-нибудь, а королева мышей. Всего-навсего прядь золотых волос, а сколько глупой суеты! Впрочем, всё это я делаю только ради него, ради кота Васьки. Он такой обаятельный!
— Я думал, что ослеп в этом мраке, но нет, я вижу! — воскликнул Трот, — Но то, что я вижу, так странно, так необычно. Этот светящийся локон, мышь в золотой короне… Может ли это быть? Уж не сплю ли я?.. Нет, нет! Вот медное колечко на моём пальце! Его подарила мне Ниточка. Вот знакомая заплатка на колене. Это не сон. Спасибо тебе, милая мышка!
— Королева, — надменно поправила его мышка.
— Маленькая прядь волос, ты вернула
