Читаем без скачивания Броненосцы Петра Великого - Алекс Кун

Поминки проходили в Лефортовском дворце, но даже это уже не вызвало неприятного осадка. Когда царь на короткое время вышел, многие бояре поспешили покинуть церемонию — благоразумно не сбежал за ними следом, и не зря. Вернувшийся Петр, встретил бояр на лестнице, и неприятности им были обеспечены.

Всем участникам похорон выдали золотые перстни с вырезанным днем кончины и «изображением смерти». Потихоньку обрастаю золотыми украшениями.

После того, как Петр потоптался на боярах, недостаточно активно скорбящих о Лефорте — Москва изобразила глубокую скорбь, хоть и продолжала тайно славить господа, забравшего «ирода заморского».

Петр, вместо того, чтоб уйти в загул — чего сильно опасался, ударился в дела государственные, прямо на поминках назначая, в том числе и мне, аудиенции на следующие дни. И все дела Петр делал с ожесточением — даже несколько страшновато становилось, особенно, когда он за шпагу свою хватался.

Такое состояние Петра было заметно не только мне. Уже вечером, после поминок, ко мне на подворье, ввалилась целая делегация бояр, из самых помятых на собрании. Просили не держать на них зла, и не рассказывать Петру о наших «размолвках». Готовы были богато откупаться. Зачем мне их богатые дары? Вроде как не бедствую. Изобразил из себя сноба, и довел бояр до неестественных цветов и до призрака дыбы, маячившей за их спинами. После чего предложил альтернативу. Они могут ничего не опасаться, став образцовыми исполнителями воли государя. Более того — буду пред государем всячески выпячивать их исполнительность и прогрессивность. А для этого составим с ними пакеты документов, по которым они в своих землях заводят новые порядки с завтрашнего же дня, чтоб сев крестьяне проводили уже по новым соглашениям. Наверное, не достаточно напугал этих шаолиньцев. Добавил альтернативу своему предложению. Так как Петр, в своем нынешнем состоянии, пугал даже меня, не то, что бояр — альтернатива никому не показалась излишне трагичной. И, кстати, вполне могла реализоваться.

Дал боярам два дня на размышления — потом у меня назначена аудиенция у государя, и наши разногласия стоит решить до этого момента.

За оставшееся до аудиенции время, бегал как угорелый между новыми приказами, типографией и научным городком, как начал называть поселок ученых.

Массированный поток приглашений на светские мероприятия игнорировать было так же никак нельзя — там везде указывалось, что они скорбят и прочее — игнорировать такое будет неправильно, могут наябедничать Петру, а он все еще невменяем. Но выход нашелся и тут. Вечером, развозил на эти мероприятия рыцарей. Напоминал себе разводящего караулов, который ездит с десятком караульных по городу и ставит их на посты. Сам на мероприятии только отмечался, отвечал на десяток вопросов, отбивался от десятка предложений, в том числе и откровенно эротических — не надо мне этого секса на минном поле. И раскланявшись с хозяевами, оставлял, за себя, одного-двух рыцарей, выезжал на следующий адрес.

В назначенный день встречи с боярами, пригласил к себе Макарова. Он, правда, был не в меньшем цейтноте, но уговорам поддавался. Вечером сидели с ним в кабинете, ожидали бояр и обсуждали сделанное. Бояре не торопились. Но все же приехали. Правда, не все.

Что ж, это даже хорошо. Теперь у меня есть пример пряника — бояре, которых буду расхваливать как самых прогрессивных, и пример кнута — бояре на которых пожалуюсь. А там посмотрим, что остальному боярству больше по вкусу придется.

Аудиенция у Петра начиналась после обедни. К этому моменту привел в порядок описания всего сделанного и перспективы, из этого вытекающие.

Петр принял на удивление с хорошим настроением, объяснившимся просто — из Карловиц вернулся думный дьяк Прокофий Возницын. Там проходила мирная конференция, на которой «Священный союз» терзал Порту. Стоит заметить, что этот самый союз там и распался. При переговорах с османами каждая страна тянула одеяло на себя и плевать хотела на остальных. Общей чертой у союза еще можно было считать, что они все не прочь были бы плюнуть на Россию, но сделать это уже опасались. Молниеносная летняя кампания ввергла в шоковое состояние не только султана, но и весь запад. Единственное, почему этот шок еще не перетек в новую войну — это посольство Петра, во время которого все могли убедиться — с Петром можно договариваться, и московиты — это более цивилизованный народ, чем они думали раньше. Да и просто страшновато западу было — вдруг и им на орехи достанется. Так что общая позиция западных стран стала выжидательной. И с этого молчаливого согласия Возницин додавил посланников Порты, заставив их подписать 24 января 1699 года мир, по которому за Россией оставались все отвоеванные на этот момент земли, в том числе крымские и босфорские.

Петр в лицах рассказывал, как Прокофий стращал османов нашими планами, следующим летом забрать себе еще и все восточное побережье Черного моря. А так как планы эти были вполне реальны — османы впечатлились и побежали жаловаться европейцам, с которыми, к этому моменту мирные договора уже подписали — с Россией торговались дольше всех. Но западные страны решили, по своему обыкновению, кинуть косточку медведю, авось он успокоиться и заляжет в берлоге. Так что мир подписали в полном объеме. Хотя, никто не говорил, что этот мир не будет нарушен.

После таких приятных известий перешли к делам внутренним, и занимались ими до ужина, на который меня опять таки, Петр не приглашал.

Но перед тем, как расстаться, невзначай так, завел с Петром разговор о полученном мною недавно письме архиепископа Холмогорского. Петр оживился, с архиепископом он был в очень теплых отношениях. Можно сказать, близкие друзья. Отдал государю письмо, специально для него и присланное Афанасием. Петр прочитал и задумался. После чего меня первый раз пригласили на семейный, так сказать, ужин.

Ужин не впечатлил. Моя повариха на подворье готовит вкуснее, правда и рецептов ей надавал много. Зато познакомился с царевичем и его учителем Вяземским. О делах, понятно, не говорили. Но царевич производил приятное впечатление, живо интересовался новостями и выспрашивал о приключениях. Вполне адекватные реакции для девятилетнего отпрыска. Двор его еще не успел испортить.

После ужина Петр велел всем нам следовать за ним, и ушел в кабинет. Не любил он откладывать решения в долгий ящик.

В кабинете Петр походил от стены к окну и обратно, заложив руки за спину.

— Вот что, Алексей. Отправляю тебя к архиепископу Холмогорскому и Важскому Афанасию. Князь тебя отвезет и к школе морской приставит. С сего дня поручаю ему за твоей учебой присматривать, вместо Алексашки. Как дела позволят, приеду проверить, как ты науку постигаешь. Отправляю с вами Семеновский полк, он на постой в Холмогорах встанет, да у князя рядом еще Двинской полк морской пехоты стоит. Так что будешь за ними как за каменной стеной. Выход вам назначаю, как дороги просохнут и реки вскроются. Пойдете через Вологду, а дале по воде. Ноне пошлю в Вологду стольника Брянчанинова — он для вас все подготовит.

Петр уселся писать очередной указ, а мы переглядывались с царевичем и его учителем, который, очевидно, пойдет с нами.

Петр поднял от бумаг взгляд, и посмотрел на нас с выражением «Вы еще здесь?» Поспешил задать ему терзающий меня вопрос.

— Государь, в морской школе капральство юнг есть, о чем тебе архиепископ сказывал. Только вот родовитостью в нем никто похвастаться не может — дети моряков поморских в основном. Как быть с царевичем, коль учиться они вместе будут, и коль наказания заслужат? Ведь, коль пойдет то малолетнее капральство в море — капитан и накричать на них может, а то и хворостиной приложить!

Петр думал не долго.

— Так мыслю. Коль мне, служа на корабле голландского шкипера, Клааса Месшу не зазорно было все это изжить, чтоб морскую науку постигнуть — то и сыну моему надлежит сквозь то пройти. Даю свое дозволение, чтоб учили его как всех, и скидок на родовитость не делали.

Потом Петр подумал, и все испортил.

— Но ты, князь Александр, за наследника головой в ответе будешь.

Мдя. Мне там теперь что? Ночевать и свечку держать? Молча поклонился. Аудиенцию можно считать законченной. До середины апреля, еще недели три, после чего Двина вскроется, и можно будет выступать.

За эти дни успел сделать много. Поставил на уши строителей, разработали с ними график постройки школ и академии. Кроме того, поручил им строить большой завод, на месте подмосковной стекольной мастерской. Пока пустые цеха, оборудование завезу позже, когда его в Вавчуге сделаем.

Питера и Яна познакомил с царевичем Алексеем и добился их ежевечерних встреч в Преображенском селе, где и жил Алексей. Задачу своим мореходам поставил одну — через две недели, глазенки у Алексея должны гореть жаждой морских походов и он должен бредить их рассказами. Не сложная задача — в этом веке мореходы были сродни космонавтам моего времени. А себя, в этом возрасте, помнил достаточно отчетливо — в космос мне тогда хотелось больше всего.