незримую гавань, озаряющую домашним маяком родные края.
Теплая кровь выступила из царапин на ладони и смазала меркнущие данные на листе. Цифровая рябь смешала помехами числа. Колкий пластиковый экран уничтожил собранные в единственном экземпляре показатели. Затерлась и смешалась в информационной мешанине графических образов правда. А Лаккомо старательно выжигал в себе веру в сновидения и в умышленную корысть. Ведь если нет опровержений чужому присутствию, то оно не исключено. Если нет доказательств насильственному обману, то не исключена добросердечная открытость. А то, что не исключено, то вероятно истина. И Алиетт-Лэ истово хотел поверить в Эту истину.
Он хотел поверить, что ему хоть раз в жизни с кем-то было хорошо.
Ведь он имеет право на личное счастье.
Имеет право на любовь?
Да.
Комната перестала трещать и скрипеть под воздействием силы. Напряженные плечи расслабились и снова поникли. Ладонь выпустила треснувшую пластину, а кровь начала быстро сворачиваться на тонких порезах.
Лаккомо поднял усталый взгляд покрасневших глаз на свои руки, а на душе его вновь настал штиль. Спокойствие мягко баюкало сверкающее пестрыми гранями воспоминание, а вся глупость и страх отмелись, как недостойные внимания мысли. Пусть будет так. Пусть вера и желания правят его разумом, а не разум разрушает последние остатки веры. Ведь он остался доволен. Он получил свою мечту. А там, на горизонте подсознания пусть и дальше горит вечно ждущий домашний маяк. Лучше там. В недосягаемых недрах. Куда можно адресовать свои сокровенные мечты и знать, что не будет ответа, способного расколоть его хрупкую веру в покой.[A1]
Протянув руку, Лаккомо недолго покрутил в пальцах скомканный пластиковый лист, уже не пригодный к использованию и прочтению, а потом отработанным жестом, не глядя, закинул в утилизатор. Острые грани, не сохранившие на себе ни капли крови, сверкнули последний раз в отблесках ламп и вскоре померкли во тьме жерновов.
[A1]Тианес
Глава 19. Я. Первый
Участники экспедиции собрались рядом с шаттлом на планете, и их спор не замолкал ни на минуту с тех пор, как командир «Искателя» пропал.
Ханк блеклой полиарконовой гибкой тушей мялся на пороге грузового шаттла, то поглядывая внутрь отсека, то проверяя целостность взятых с почвы образцов поверхности внутри своих отсеков. Рэтхэм недовольно и грузно мерил тяжелыми шагами землю, перевариваясь на массивных ногах, в сегментах которых скрывались раздвижные пластинчатые колеса. Ролу и Кайр тревожно озирались по сторонам, всматриваясь в горизонт, то и дело пробуя и раскаляя застоявшееся без дело встроенное оружие в манипуляторах. В то время как Джаспер нервно теребил штурвал, сканируя частоты эфира, и ожидал Марина на месте второго пилота.
- …Сколько еще повторять? – настаивал Джаспер, вращая тревожно мелкие лучики антенн, появившиеся на голове. – Нам надо убираться отсюда!
- Мы не можем его здесь бросить! – возмущался в противовес Ханк, несмотря на пробирающий его страх, от которого на полиморфе потускнела вся ранее цветная броня.
- Марин, сделай уже что-нибудь! – требовал Джас, ерзая на металлическом сидении под прочными ремнями безопасности, способными удержать даже его многотонное тело. – Ты же вычислил след! Давай отправимся туда? Или отправь туда кого-нибудь одного!
- Да пошел ты! – грузно перевалился с ноги на ногу Ролу и рыкнул по связи в ответ. Смотрящее в землю обнаженное дуло оружия полиморф не убирал с момента, как выяснилось, что Вайон пропал со связи. – Я туда не полечу. И Кайр тоже.
- Никто туда не полетит! – вновь осек всех Марин, прерываясь лишь ненадолго от сканирования и повтора сигнала зова на доступной Вайону частоте.
От злобного приказа командира безопасности все ненадолго заткнулись, но сводящая с ума паника на безжизненной каменной планете действовала на всех. Рэтхэм вернулся к ходьбе, тратя и без того бесценный ресурс личных сил. Но заставить его сидеть в шаттле оказалось невозможно. Док скатился до угроз, обещая всплеском парализатора отрубить любого полиморфа, если тот к нему приблизится и попытается усадить силой. Ханк ерзал на месте, нарушая технику безопасности, и то и дело выглядывал в иллюминаторы с разных сторон шаттла. Только Найдэн вел себя тише и спокойней всех, сидя рядом с местом второго пилота и готовясь в любой момент занять его по приказу командира группы.
- А что если у него просто отключился передатчик? – вбросил в общий канал очередное предположение Ханк.
- Вместе с навигацией? – оборвал его Джаспер, добавив к своему сообщению злобный и колкий всплеск. – Еще наивно заяви, что он потерялся!
- А что если да? – заспорил Ханк. – Что если он вышел в другую сторону?!
- За нами остались следы, - это был уже Кайр. – Мог вернуться по ним. Но нет, он ради чего-то ушел.
- Нам надо за ним, - требовательно настаивал Рэтхэм, изредка подавая голос.
- Пирт не может засечь, куда он пропал, - будучи на связи с «Искателем», отвечал Найдэн. – Ни визуально, ни сканированием. Он просто исчез в какой-то момент.
На корабле о пропаже Вайона знал только старший пилот. Марин приказал не поднимать панику раньше времени. Эмоциональное состояние экипажа и так шатко, а тут еще из строя выпал командир экспедиции. Это могло стать психологическим ударом страшнее катастрофы на «Искателе».
Сам Марин тревоги не показывал, хотя ему было страшно. Ему было жутко. Но даже так, особенно из-за своих предчувствий, он приказал всем оставаться на
