– Получается, что один и тот же камин в кабинете и в гостиной?
– Да, такое решение придумали дизайнеры.
Справа от письменного стола обнаружилась еще одна черная дверь.
– Спальня, – проинформировал Егор.
Она тоже оказалась немаленькой – метров тридцать. Кровать напротив окна, вид тот же, что и в кабинете, – Манхэттен. Стены светло-серые, но та, к которой прижималось серое изголовье, выкрашена в темно-фиолетовый. На ней висела картина в черной раме и белом паспарту – фиолетовая бабочка. Анна молчаливо удивилась совпадению: над ее изголовьем висит золотая бабочка. Слева от кровати две двери: в ванную и гардеробную. Напротив двери, через которую они вошли, находилась еще одна.
Егор открыл ее – и они попали в коридор, где находилась подсобная комната и еще две спальни с отдельными ванными: одна из них без мебели, в другой – кровать со светло-фиолетовым изголовьем и кресло в углу.
– Зачем тебе такая огромная квартира?
– Выбора мне не дали. В этот коридор я даже не захожу. Поэтому мне кажется, что здесь кабинет, спальня и гостиная.
Через длинный коридор вернулись в столовую зону гостиной.
– Но вид невозможный. Дизайнеры постарались на славу. Давно ты здесь живешь?
– Полгода.
– Шикарная квартира, – оценила она увиденное.
Часы в гостиной показывали половину седьмого. День пролетел как мгновение. Анна втянула воздух.
– Квартира холостяка, – вывела она заключение.
– С чего ты взяла?
– По запаху. Отсутствие женских духов и запаха кухни. Но ничего, сегодня мы это исправим.
Егор посмотрел на нее с улыбкой.
– Или я ошиблась?
– Нет, не ошиблась. Ты первая женщина, которая сюда зашла, кроме Алисы. Поэтому можешь не проверять ванную – там нет волос, – подтрунил он над ней.
Анна задорно рассмеялась: Егор, как и все читатели, убежден в реальности событий романа.
– Я и не собиралась.
– Почему?
– Я исследую ванные только тех мужчин, в отношениях с которыми потенциально заинтересована.
Они зашли в кухню. Егор направился к винному холодильнику.
– Белое или красное?
– Красное.
– Ты замужем?
Анна удивилась вопросу, но ответила:
– Нет.
– Ты не в поиске?
Она не видела лица Егора: он выбирал вино, стоя к ней спиной.
– Нет, дело не в этом.
Он откупорил бутылку и налил в бокалы.
– Значит, с таким, как я, ты не хотела бы отношений? – протягивая бокал, продолжил он тему.
Анна посмотрела на него внимательно:
– Наверное, это прозвучит странно. Скорее всего, ты не слышал такого в свой адрес, зато это чистая правда.
Егор сосредоточенно слушал.
– Такие, как ты, всегда становились адом в моей жизни. Меня тянет к таким как магнитом, но потом боль длится годами. Поэтому я приняла решение: не связываться. Мне бы что-нибудь попроще.
Анна произнесла эти слова и ужаснулась: она дословно цитировала Матвея. Когда-то она сопротивлялась им, изо всех сил доказывая обратное. Ей понадобился год жизни, чтобы принять решение, которое для него было давней истиной. Манипулятору причиняют боль самодостаточные. А манипулятор причиняет боль тем, кто не умеет отстоять свои границы. И если умеет, все равно предстоит боль освобождения. Агония ломки. А почему такое решение приняла она?
– Что именно тебя смущает? – Егор вернул ее из воспоминаний в реальность.
Провела по нему взглядом от стоп до макушки и потом по сторонам. Это означало: «Меня смущает все». Но ответом стала привычная заготовка:
– Я слишком закомплексована, чтобы связаться с таким, как ты.
Фраза, на которую ни один мужчина не находил что ответить. Да и что тут скажешь?
– То есть если бы я был метр пятьдесят и с животом, ты исследовала бы ванную?
Анна улыбнулась: ей понравился ответ. Их глаза встретились под звон бокалов. Еще год назад она попыталась бы выяснить, зачем он об этом спрашивает. Теперь же отказывалась допускать даже мысль об этом. Лучше держаться от плиты подальше, чем лечить ожоги. И на то есть много причин. Не хватало еще, чтобы ни к чему не ведущий роман повлиял на трилогию.
– На ближайший год моей личной жизнью будет трилогия, – закрыла она тему. – Ну что, приступим? Доставай кастрюли для овощей, борща и яиц, – скомандовала Анна.
В его кухне нашлось все, что нужно для приготовления еды: выбор кастрюль и сковородок, блендер, комбайн. И всем этим он умел пользоваться. Оказалось, что мистер Гор Айрон любит и умеет готовить. Он активно помогал: мыл и чистил овощи, измельчал в комбайне ингредиенты для борща.
Анна жарила блины, пока варилась телятина, фасоль и составляющие для салата. Когда все, что нужно, было нарезано, Егор приступил к поглощению блинов с икрой.
– Как же это вкусно!
– Ты просто не обедал.
Приятно, что ему нравится. Несмотря на новую кухню и сковороду, сегодня первого блина комом не получилось – все неожиданно удались.
Анна залила сваренные яйца холодной водой.
– Алисия – твоя двоюродная сестра?
Он кивнул, не отвлекаясь от еды.
– Алиса родилась здесь. Она американка, – жуя, пояснил он.
– А ты?
– Я – нет.
– Откуда вы приехали?
– Из Москвы. Мне было двенадцать, когда у отца возникли проблемы в бизнесе и нам пришлось переехать.
– А почему такое американское имя?
– У отца были проблемы с законом в России, и он изменил фамилию на американский манер. Мы все изменили. Потом мое имя с новой фамилией звучало нелепо, и мы решили его сократить.
– А на самом деле?
– Егор Аронский.
Анна положила нарезанные овощи в сковороду, а в кастрюлю бросила капусту.
– Еврейская фамилия?
– Отец – еврей, мама – нет.
– Интересная история. Я, когда шла на нашу первую встречу, и представить не могла, что ты говоришь на русском языке. На хорошем русском! – сделала она комплимент.
– Вам наслайсать или одним писом?
Анна рассмеялась: эти слова происходили от английских to slice – «нарезать», piece – «кусок».
– Литература – мой бизнес. Было бы странно, если бы я разговаривал на рунглише.
Она улыбалась:
– Ну что, приступаем к салату?
– Так закинем в комбайн.
– Нет. Знаешь, в чем главный секрет вкусного оливье?
Егор отрицательно покачал головой.
– Нарезать нужно вручную.
Они болтали и смеялись. Егор постоянно шутил, она тоже. Никакого стеснения или неловких моментов – наоборот, абсолютная гармония. Они знакомы три дня, а общаются так, словно знают друг друга всю жизнь. Может, это от отсутствия томных взглядов и планов, которые за ними скрываются?
* * *
Борщ и салат готовы. Решение накрыть обеденный стол в гостиной стало обоюдным. Егор зажег биокамин. Он разливал вино в бокалы, Анна – суп в тарелки.
– Борщ! – торжественно объявил он.
– Приятного. Я прямо волнуюсь, – призналась она.
Егор вдыхал аромат борща. Редкая манера – сначала понюхать и только потом приступить к дегустации. О чем это может говорить? Анне всегда казалось, что человек, нюхающий еду, стремится понять и принять решение, а уже после начинает действовать. А вот людей, которые солят, прежде чем попробовать, она считала теми, кто делает выводы раньше времени. Тех же, кто пробует сразу, относила к людям, которые понимают через действие. Она принадлежала к последним.
– Пахнет как у мамы. Давно не чувствовал такого запаха.
Анна попробовала борщ: вкусно. Даже ей он показался аппетитным, а она всегда очень требовательно относилась к борщу в своем исполнении. Она не стремилась произвести впечатление – дело не в этом. Хотела только отблагодарить Егора за возможности, которые он дал роману «Жить жизнь». А чем можно отблагодарить человека, у которого многое есть? Заботой. Хотела, чтобы ему было вкусно – пусть не так, как у мамы, но вкусно. Он ничего не сказал, а она не спрашивала. Они молча ели борщ на тридцать первом этаже «Трамп-тауэр», глядя на Центральный парк, Манхэттен и Гудзон.
