Над городом собирались стаи птиц. Люди, сражаясь на земле, не смотрели вверх. Лишь когда птицы начали падать вниз, навстречу им взлетели ангелы. Междоусобица разом прекратилась — они поняли, что пришла третья сила, которая рассудит всех. Друиды принимали человеческий облик прямо в воздухе, наносили быстрые удары своим ошеломленным противникам — и вновь, став птицей, успевали раскинуть крылья. Некоторые взмывали в небо, остановив падение возле самой земли. И этот странный бой продолжался. На землю падали мертвые тела, перья да брызги крови. Увы, для Воинства Небесного было слишком поздно. Те, кто мог бы отразить натиск друидов, пали от рук друг друга. Люфтваффе встречали лишь жалкие крохи, остатки Воинства Небесного, измученные и обескровленные.
В то утро пали Рим и Византий. Столицу Воинства на Земле взяли штурмом Иерусалимское братство и его союзники-арабы. Византий пал под натиском войск Круга, во главе которых шел я. И раны наших воинов, которые шагали рядом, затягивались так быстро, словно все они были бессмертными и неуязвимыми. Мы не гонялись за отдельными отрядами. Кто хотел бежать, мог сделать это беспрепятственно. Мы прорвались к порталам, связывавшим все города Воинства с Небесным Престолом. Иерусалимские братья в черных котах с белыми крестами поверх кольчуг, глухих рыцарских шлемах и аколиты Круга вступили в Эдем Небесного Престола одновременно и набросились на некромантов и плутонцев, едва успевших его занять.
Бьярни ушел вместе с легионерами. Фульк присел в пыль у ворот. Его слегка грело то, что в этот день он не забрал ни одной жизни. Даже те, кто нападал на его подопечную, были лишь выведены из строя.
— Возможно, это будет правильно, — тихо произнесла девушка. — Оставить старое имя в прежней жизни. А почему именно Изольда? Почему ты назвал меня так?
— Так звали мою мать, — грустно ответил Фульк. — Хотя почему звали? И сейчас зовут.
— Где она? Почему ты об этом говоришь так печально?
— Потому что я — дитя страсти. Бастард. Пятно на репутации трех домов: моего отца, моей матери и ее законного мужа, противного старого маразматика, кстати. Сейчас мать в Лазурном домене. Примерная женщина, достойная жена главы знатного рода. Растит опять же законного наследника и старается делать вид, что меня вообще не было на свете.
— Прости. — Она опустила взгляд. — Это, наверно, очень больно.
— Что моя боль по сравнению с той, что пережила сегодня ты. — Фульк горько рассмеялся.
— Что со мной будет теперь? — спросила Изольда.
— Я отвезу тебя в Город Ангелов. Когда мама вернется, она примет тебя как родную дочь. Она знает, как это — потерять все, она поймет тебя и поможет. Увидишь, какая она хорошая.
— Вернется из Лазурного домена? — удивилась девушка.
— Нет, конечно. — Фульк тепло улыбнулся. — Я говорю о Хильде. Это — жена моего отца. Но для меня она стала настоящей родной матерью. Даже язык не поворачивается назвать ее мачехой.
— А где она сейчас?
— В сердце Тьмы. — Казалось, туча набежала на лицо Фулыса, еле слышно он добавил: — На Плутоне.
* * *
Там было холодно. На Плутоне наступала зима. На самом деле в конце Хильда засомневалась в своих силах. Перебросить целую сотню — и не одним большим порталом, а открыть для каждого свой. Точечная телепортация — лучший способ скрыть перемещение. И все-таки она справилась. Стоящий перед глазами образ Луи словно бы подбадривал ее, вливал силы в измученное тело. Она провалилась в последнюю светящуюся арку, чувствуя, как теряет сознание. Путь в никуда. Никто до сих пор подобного не делал. Не видя местности, сложно четко скоординировать точки выхода из портала. Она действовала, исходя из подобия таких телепортов. Прикинула, как связаны Город Ангелов и Райские Врата, проследила, вспомнила, как открывался портал на Плутон в ее родном домене. Шаткая основа для точечной телепортации. Волчью сотню могло разбросать радиусом в несколько десятков километров. Риск? Нет, это не риск. Когда рискуешь, шансов куда больше. И все-таки Хильда знала одно: как бы ни проявили себя здесь друиды, она выживет, она прорвется, дойдет, будет хитрить, изворачиваться, притворяться и откровенно лгать, но все-таки однажды она доберется до замка, до телепорта, связывающего тонкой нитью Плутон с Луной. И тогда у нее будет лишь одна попытка довести задуманное до конца — разорвать эту нить. Со своей жизнью Хильда уже попрощалась. Это произошло в тот день, когда в Город Ангелов принесли два бездыханных тела, двух братьев, одним из которых был человек, ставший смыслом ее жизни. Когда она поняла, что больше никогда не будет той теплоты и нежности, того понимания и ласки, радостного сверкания глаз и тихой укоризны, если случалось ей поступать неправильно. Не будет его, который помог Хильде родиться заново. Который принял ее без любви — просто потому, что ей это было нужно, — и для кого она сумела стать самой дорогой, той самой единственной, которой многие не находят и за всю жизнь.
Тяжесть кольчуги на плечах и меча на поясе. А ведь Хильда отвыкла от всего этого. Совсем как в прошлой жизни, жизни на Темной стороне, уходила она, не зная, вернется ли назад, но говоря Фульку, ее приемному сыну… нет, просто сыну: «Я вернусь». Холод разбудил ее. А еще голоса.
— Странно, у нее нет амулета. — Голос был хриплый, простуженный.
— Может, ну ее, — ответил второй. — Пусть валяется.
— Меч хороший, доменовский, и кольчуга славная. Бросать такое добро — преступление.
— Тогда обдираем ее — и уходим. Только сперва на всякий случай копьем ткни.
Хильда успела лишь открыть глаза. Над ней стоял мужчина в одеждах из шкур мехом наружу, заросший бородой по самые глаза. Он успел лишь замахнуться. Промелькнула серая молния, короткий лязг клыков. Тело повалилось на снег. Над ним стоял матерый волк, который через миг принял облик человека. Серп-меч покинул ножны. Его острие было направлено на второго плутонца. Левую руку друид протянул в сторону Хильды. На тонкой цепочке висела стальная пластина. Прихотливые линии на ней складывались в стилизованное изображение головы оскалившегося волка. Женщина узнала знак Волчьей сотни. Плутонец пятился, но уйти ему не дали. Второй волк выпрыгнул откуда-то сбоку. Перепуганный человек не успел среагировать на атаку.
— Не так я себе их представлял, — промолвил второй друид, принимая человеческое обличье.
— Странные плутонцы, — согласился первый. — Ты как, не ведающая Гармонии?
Хильда не сразу поняла, что последний вопрос адресовался ей. Так друиды называли тех, кто на Темной стороне был сотрясающим Вселенную, а на Светлой повелевающим стихиями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
