Иногда им попадались селения, больше похожие на укрепленные форты. В основном признаков жизни в них заметно не было. Иногда над частоколом мелькали детские лица. И никого уже не удивляло появление рядом с этими лицами наконечников копий. Почему эти селения не захватили пришельцы, так и осталось для всех загадкой. Но мысль о том, что дети способны противостоять взрослым бойцам, в этом мире уже не казалась дикой. Лица друидов, когда они перекидывались в людской облик, становились все более и более хмурыми. Волком удобнее. Тонкие плащи грели плохо. Снежинки здесь больше напоминали мелкое ледяное крошево. Когда ветер швырял их в лицо, казалось, кожу режут тысячи мелких лезвий. В сердца друидов медленно вползала неуверенность. На Луне они были боевой элитой, специалистами по выживанию. Здесь же у всех складывалось ощущение, что живут они только потому, что враждебной планете нет до них дела.
Чтобы поднять боевой дух, Ратибор увел два десятка на охоту. Вернулись они, волоча по снегу тушу огромного медведя. Все остались целы и невредимы, и это была заслуга сотника. Бой выдался действительно страшным. Из шкуры сделали для Хильды подобие плаща. Мясо съели. Воины в первый же день урезали паек в три раза — на большее время хватило. На третий день они наткнулись на руины селения. Все строения оказались выжжены дотла. Лучшие следопыты, облазив пепелища, вернулись с такими мордами, что даже в волчьем облике было видно их изумление.
— Дети дрались, — пожал плечами один из них. — Не пойму. Обгорелые трупы — все детские. Некоторые, те, что сохранились получше, разбросаны по всему селению. А восемь тел в центре — от них остались одни кости. Видно было, что для них устроили погребальный костер.
— Наверно, победители, — кивнул Ратибор.
— Так вот, те, что в центре, — им от шести до девяти лет, а те, что по селению разбросаны, — в основном подростки, восемь — двенадцать.
— От шести до девяти… — пробормотала Хильда. И вдруг в ее голове резко всплыло название. Она не сдержала возгласа: — Паучатник!
— Что? — не понял Ратибор.
— Паучатник — там держат детей, приучают их убивать, — пояснила Хильда. — Мне Луи рассказывал, а ему — Хансер. Если Конклав пал и его система развалилась, эти дети вполне могли вырваться. А Луи говорит, что не каждый взрослый из тех, кто Паучатника не прошел, способен им противостоять.
— Мы не можем дальше идти вслепую, — покачал головой сотник. — Нужно взять языка.
— Обойдемся, — отозвалась Хильда. Она отрубила мечом здоровый кус медвежатины и завернула в обрывок шкуры.
Возле следующего селения она велела друидам ждать, а сама направилась прямо к видневшемуся вдали частоколу. Ждали ее долго. Когда Ратибор уже собирался приказать штурмовать частокол, их спутница вернулась.
— Там только подростки и дети остались, — сказала она. — Всех взрослых забрали в Город, и они не вернулись.
— Они стали с тобой говорить? — удивился Ратибор.
— Я сказала им, что у меня есть мясо, но нету огня. Они неплохие, только голодные и озлобленные. Но никому даже в голову не пришло напасть на меня и ограбить, когда я вошла внутрь. Они сварили мясо. Мы поели и поговорили. Эти, в шкурах, которые встретились нам в первый день, действительно пришли издалека. Некоторые пытались штурмовать селения, но дети дали им отпор. У местных лучше оружие и выучка. А вчера на их соседей напали другие дети, те, которые вырвались из Паучатника. Их здесь все боятся.
— Про Город узнала?
— Два дня пешего пути туда, — рукой она указала направление. — Местные говорят, что в Городе тоже сейчас хозяйничают дикари. Некоторые из них поступают на службу в замок Конклава. Правит там некий Мустариб, наместник Миракла.
— Понятно. Их пеший путь — человеческий. Для волка — один день бега. Надеюсь, послезавтра в это же время все так или иначе закончится.
Город показался вдали к вечеру. Из белой пелены падающего снега выступили серые руины. Не таким его представляла Хильда. Закралась мысль, что они ошиблись, заблудились. Но всем известно, что больших каменных поселений на Плутоне больше нет. Горы камня и битого кирпича. Стены теперь больше напоминали вал из всевозможного строительного мусора, но все еще являлись непреодолимым препятствием. Отблески былого величия заметны лишь по масштабности строений. Это зрелище угнетало, хотя друиды и испытали облегчение. Первый этап пройден.
Силу пришлось применить гораздо раньше, чем планировалось. Найти свободный проход не удалось. Каждая брешь в стене охранялась различными племенами. Самые сильные стекались сюда. Здесь были каменные жилища, подземные катакомбы и, в конце концов, замок, куда можно поступить на службу за кусок хлеба. Те, кому хватило силы и сообразительности первыми занять освободившееся место, не очень хотели делиться.
Друиды, выбрав пролом в стене, набросились на стражу. Ратибор приказал строго: атаковать в волчьей форме. Изрубленная мечами охрана могла привлечь ненужное внимание. Как-никак удар серпом-мечом оставляет характерный след. А вот люди, растерзанные зверьем, — дикари могли воспринять это как обыденную вещь. Они ведь в этой местности недавно, наверняка не знают толком, что может произойти в зимнюю бескормицу, а что нет. Серыми тенями выныривали волки из недр пурги. Завывания ветра заглушали крики раненых и стоны умирающих. Эти плутонцы оказались гораздо слабее тех, которые встречались друидам раньше. Волчья сотня ворвалась в Город без потерь и растворилась на его улицах, среди развалин домов и заполненных мусором пустырей. Одинокие лазутчики разбежались во все стороны. Остальные держались поближе к Хильде. Каждый понимал, что ею жертвовать они не имеют права, и каждый готов был без колебаний отдать жизнь, чтобы выполнить задание.
Замок найти оказалось несложно. Он был единственным строением без следов разрухи. Волчья сотня собралась в один ударный кулак. Оставался последний бросок до цели. Снег сыпал все гуще и гуще. Друиды, скрываясь за руинами окрестных домов, разглядывали твердыню, которую им предстояло взять. Ощущение Гармонии этой планеты полностью еще не восстановилось. Его было достаточно, чтобы чувствовать людей — самый привычный элемент, — но чары оставались все еще недоступными. Аколиты не могли запрыгивать на стены в своей привычной манере.
— Я проложу вам дорогу, — сказала Хильда.
— Не трать силы зря, — проворчал Ратибор. — Что толку, если мы дойдем до портала, но ты не сможешь его разрушить? Это мы здесь, чтобы проложить тебе дорогу.
— Нам все равно нужно как-то проникнуть за стены. — Хильда покачала головой. — Я уже чувствую портал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
