class="p1">— Но почему она…
Не появилась так же, как Карраго?
— Она все-таки ребенок, — сказал он. — А система… это довольно сложно. И неприятно. Болезненно даже. Я прожил долгую жизнь. Учился… многому… не морщись, душа моя, ты лучше других понимаешь, что учение не всегда бывает легко и приятно. Как бы то ни было, но мои знания в целом шире, а разум более… приспособлен к изменениям. Я просто сумел её услышать. И сделал предложение. Дитя согласилось. Система тоже не протестовала.
— Почему она спит? — Джер опустился на колени рядом. — Она проснется?
— Это шок. Переход нельзя назвать безболезненным. Просто в отличие от девочки, я умею терпеть боль.
Карраго коснулся лица, которое чуть дернулось.
— И знаю, что она пройдет…
— Тебе до сих пор… — Миара сделала шаг навстречу.
— Не стоит жалеть. Особенно меня. Хотя… ты так и не избавилась от этой дурной привычки.
— Почему дурной?
— Целитель, поддаваясь жалости, сжигает себя. А ты, девочка моя, никогда не хотела понять, что важнее умение сохранить себя, а потом уже жалость… но это не важно. Боль — всего-навсего боль. К ней можно привыкнуть, да и то, сколь понял, она пройдет, когда разум мой окончательно приспособится к Системе. Так что надо подождать…
— А мы? — уточнил Миха.
— Вы… возвращайтесь. Я слышу… да, определенно… есть попытки установить сигнал… повреждения сектора весьма серьезны, и когда вы уберетесь, наконец, прекративши лить по мне слезы…
— Не дождешься, — Винченцо буркнул это в сторону. А Карраго сделал вид, что не услышал.
— … я запущу процесс востановления. Полагаю, он займет некоторое время… затем… это хорошее место. Здесь есть инструкции практически на все случаи жизни. Так что… идите. Не мешайте разбираться.
Полки с книгами раздвинулись.
— А что с нею делать? — Миара не удержалась и пнула рыжую под ребра.
— Понятия не имею… возьмите с собой, там определитесь. Мне она тут точно не нужна, — фигура Карраго мигнула. — Энергия… потребуется энергия… в общем, убирайтесь, пока можете.
Дорога возникла прямо под ногами.
Вот тебе и город Изумрудный с Гудвином вместе. Причем этот, в отличие от того, книжного Гудвина, вовсе не мошенник, что выбрал себе маску колдуна.
Этот — настоящий.
— Я возьму, — Миха поднял тело Ицы. — Карраго… ты…
— Не беспокойся за меня, чужак, — чуть поклонился Карраго.
— Да я как бы и не за тебя. Мне за мир тревожно. Знаешь… есть у тебя такое вот в характере… недоброе.
— Эй, — Миара похлопала рыжую по щекам. — Открой глазки, идиотка…
— Время покажет, — только и ответил Карраго.
Ступенек больше не было.
И города вокруг.
Теней. Людей. Ничего. Только неровная, ноздреватая какая-то чернота окружающего пространства. И нить дороги, протянувшаяся посреди этой черноты. Не камень… асфальт?
Что-то похожее.
Мягкое.
И все равно каждый шаг отдается болью. А чернота накатывает, поторапливая, и Миха сам не заметил, как перешел на бег.
Ица по-прежнему не шевелилась. То ли спит, то ли в глубоком обмороке. То ли… о последнем варианте Миха старался не думать. В конце концов, стоило ли верить словам Карраго? Он лжет, как дышит… когда считает нужным?
Посчитал ли?
Рядом Миара. Тоже бежит.
Джер впереди.
Наемники… и рыжая тут же, может, не слишком рада безумной их компании, но не отстает.
— Скоро… запустится процесс… полное форматирование… любая информация в локусе будет уничтожена! Мы не успеем… не успеем…
— Заткнись, дура, — рявкнула Миара. — И ногами двигай.
— Он… вы все… варвары… он не справится… Система… нуждается в реорганизации… переустановке… глобальный перезапуск…
Миара щелкнула пальцами, и девушка замолчала.
— Бесит, — сказала магичка. — Вин, приглянь за этой дурой, чтоб шею не свернула себе ненароком.
Граница появилась из ниоткуда. Серая полоса на черной черте. И по черноте расползаются нити, которые вплетаются в дорогу, поддерживая её. И Миха с радостью переступил эту вот границу.
И чернота, колыхнувшись было, отступила.
Следом вывалилась Миара.
И рыжая, которую тащил за руку Винченцо. Наемники…
А граница прозрачная обрела вдруг плотность.
— Все… — Миара согнулась, сглатывая слюну. — П-прибыли…
— Добро пожаловать, госпожа… — церемонно поклонился высокий мужчина со смуглым лицом. — Позвольте выразить свое восхищение…
— Цаи! — рыжая после перехода снова обрела голос. — Цаи! Ты не деструктурировался! Ты… тут! Цаи, я приказываю тебе взять под контроль эти… личности… ограничить уровень их допуска…
— Как есть дура, — Миара покачала головой.
— Боюсь, госпожа Аи, это вне рамок моей компетенции. Как и вашей.
— Но…
— Ваша дееспособность ограничена.
Хорошо. Одной головной болью меньше. А вот рыжая явно удивилась. И неприятно. Она открывала и закрывала рот, но не находила слов.
— Будешь много болтать, — Миара разогнулась. — Я тебя снова отключу. А то и вовсе сотру…
— Боюсь, это невозможно… — заметил Цаи, чем бы он ни был. — Отключение личности вне наличия её биологического носителя приведет к полному исчезновению данной личности, что противоречит исходным установкам…
— Тогда отправлю отдыхать. Еще лет на двести-триста, — Миара восприняла отказ с легкостью. — Я тебе как целитель говорю, что здоровый сон очень полезен для здоровья. Девочка еще не очнулась?
— Нет, — Миха поправил голову Ицы, которая съехала с плеча. — Глянешь?
— Попробую… знаешь, это довольно интересно, то, что здесь — почти как там и даже лучше. Клади её…
Мраморное ложе изящных форм возникло из ниоткуда.
— Вот сюда и клади. И отойдите… особенно ты.
— Цаи, я требую пересмотра дела! — рыжая топнула ногой. — Обеспечь связь с координатором… кто сейчас исполняет функции главного координатора?
— Он, — Древний указал на Джера, который, пусть и держался в стороне, но следил за каждым движением Миары, кажется, не слишком веря, что у нее что-то получится.
— Что⁈
Рыжая повернулась к Джеру.
И к Древнему.
И опять.
— Как… он же… он же варвар! Дикарь!
— Сама дура, — не поворачиваясь к ней, отозвался Джер.
И Цаи величественно кивнул, надо полагать, соглашаясь с определением.
— Но… но… как он может управлять хоть чем-то⁈ Он же ничего не понимает! Ровным счетом! А еще система повреждена! Её захватил враждебный разум с явными признаками психопатии!
И вот главное, даже возразить нечего.
И не хочется.
— Ты должен… ты
