тело, когда ему доступно многое иное?
— Не спеши… — Маска уговаривает. Её присутствие тоже ощущается. Не чуждым, не враждебным, нет, чем-то… что Верховный может использовать по своему усмотрению? — Я помогу тебе разобраться.
— Что…
Речь вернулась. Внутренняя. Тело по-прежнему оставалось близким, но недоступным.
— Это временно. Его нужно подготовить.
— Что… со мной… я умер?
— Почти. Инсульт. Но твой мальчик оказался достаточно решителен, а главное, что достаточно силен, чтобы дотащить тебя до медицинского модуля.
— Мой разум…
— Сбой системы, не иначе. По-другому я не способен объяснить, каким образом она поглотила твой разум без перехода… возможно, дело в насыщенном энергетическом фоне. Или в том, что общение со мной раскрыло твои ментальные каналы. Или вмешательство свыше все же имело место быть…
— Ты все-таки уверовал?
— Я потерял способность к критическому мышлению, — вынужден был признать Маска. — Вероятнее всего в результате накопления внутренних ошибок. Откат и перестройка личности не проходят бесследно.
— Значит, ты поймал мою душу? — осознать себя окончательно не получалось. Точнее сознание раздваивалось.
— Не я. Локальная система. Для нормального функционирования ей необходим разум. Человеческий и максимально свободный, если можно так выразиться. То есть с минимумом ограничений.
— Я останусь здесь? — Верховного не испугал ответ, скорее даже… обрадовал?
Будто вся его предыдущая жизнь была сложным, извилистым путем… к чему?
К существованию в лабиринте пещер? Где он, не имея плоти, будет везде и нигде?
Маска же не спешил с ответом.
— Как ты себя ощущаешь? — поинтересовался он зачем-то.
— Странно. Будто… меня двое. Одновременно. Там и здесь.
— Я… скажем так, поступил не совсем по правилам, поскольку они требуют согласия личности, но получить его в тот конкретный момент времени было невозможно…
— Что ты сделал?
Гнева тоже не было. И все-то эмоции, как и боль, жили где-то за пределами разума.
— Снял копию твоей личности, пока не разделяя её окончательно.
— Это…
— Ты нужен мне живым. И не только мне, но и людям. Думаешь, они поверят, если из пирамиды выйдет этот вот мальчишка и скажет, что прятаться нужно в ней? И что здесь есть и убежище, и запасы… еды… точнее скоро появятся?
— Нет, — вынужден был признать Верховный. — Но он может…
— Не может. Я разрешил ему взять маску, но контакта нет. Более того… мне показалось, что попытка его установить этот контакт приведет к уничтожению. Меня или его… полагаю, все дело в его способностях, к оперированию энергиями…
К тому, что Акти способен поглощать силу мертвых.
Это… важно.
Пожалуй.
— А сам ты…
— Мне нужно тело. Мое предыдущее воплощение, к сожалению, было уничтожено.
— Не совсем, — признался Верховный. — Части тела собрали. Они теперь в храмах города…
Стало стыдно.
Слегка.
Где-то очень вдали, там, где, отдельно от разума, жили боль и прочие человеческие глупости.
— Даже так? Но это не имеет значения.
— Почему? Оно… нетленно, сколь я видел.
— Стало быть, пошла реакция. Я тебе рассказывал о том… что вы считаете золотом. Вполне возможно, что симбионт поглотил плоть или сроднился с ней. В любом случае, это делает тело нежизнеспособным.
То есть, Верховный зря опасался? И прятал тело в храме? Запирал? Как зря надеялись на возрождение божества те, кто столь тщательно собирал плоть его по кускам?
— Важны носители информации. Они уцелели, — пояснил Маска. — Но в любом случае, мне для контакта с людьми необходимо было тело. А есть лишь твое.
— И ты…
— Разум твой стал частью системы, и она ожила, что хорошо… очень даже хорошо.
— Небеса…
— Локальный купол удалось активировать… более того, тестовые отклики показывают, что по меньшей мере две точки из находящихся рядом могут быть использованы для запуска. И да, щит над данной территорией я развернул.
— А…
— А те две точки попробуем запустить дистанционно. То есть отсюда.
— Это возможно?
— Зависит от состояния. И да, ты будешь нужен здесь и там. Именно поэтому я создал… копию. Она останется в системе, будучи частью её. А ты — вернешься в тело и выйдешь к людям.
Звучало странно, но теперь внутренняя двоякость хотя бы получила объяснение. А еще в голову пришла мысль.
— Зеркало, — сказал Верховный. — Маги умеют создавать Зеркало. Заклятье, которое наделяет одного человека обликом и свойствами другого. И тот становится копией…
Как стало ею дитя.
— Возможно, это извращенная память. Или остатки знаний, адаптированные к новым условиям среды. Или и то, и другое сразу. Социальная эволюция имела место, но я не обладаю необходимыми данными для адекватной оценки её.
— Что мне нужно делать?
— Ничего сложного. Я буду рядом. Я буду помогать. Но и мне нужна твоя помощь…
— Почему ты сам… не останешься? Внутри этой… этого… — Верховный задал вопрос скорее для очистки совести, ибо ему категорически не хотелось уступать место. Там, среди людей, он готов был.
Но не здесь…
— Потому что система меня не примет. Управлять ею на начальных этапах должна самостоятельная личность, но не копия… это потом ты сможешь передать права и то не все, ограниченные. Я же, несмотря на то, что оригинал мой давно уже мертв, все одно остаюсь копией. И метки этого системе видны, — Маска произнесла это с горечью. — Таковы были правила. И для этого места они не изменились.
Странно как…
— Ты жалеешь меня, человек?
— Как ты…
— Система считывает и эмоциональные колебания. Она пока подстраивается под тебя, а я могу отслеживать параметры. Только отслеживать, без права влиять на них. Почему ты жалеешь меня, человек?
— Не знаю, — честно ответил Верховный. — Возможно, потому, почему жалею и Акти. Он раб… и рабом останется, если я не дам ему свободу. А я могу. Ему. Но не тебе, как понимаю?
— Пожалуй. Хотя… тут не совсем верно. Я свободен в своих деяних. И в мыслях. И в поступках. До определенного момента.
— Все люди свободны в своих мыслях и поступках до определенного момента, — усмехнулся Верховный. — И в этом ты ничем не отличаешься… ты вовсе, поверь, ничем не отличаешься от прочих.
— Не скажу, что меня это успокаивает. Мне бы хотелось отличаться. Но я отдаю себе отчет, что это желание странно и нелогично. Впрочем, это не имеет отношения
