– Девы разведают для тебя все, что нужно, Перрин Айбарра, – огромный айилец оглянулся на Дев. Перрину показалось, что он нахмурился, но из-за черной вуали сказать с уверенностью было сложно, потому что ткань оставляла открытыми только глаза. – Я слышал, как они разговаривали, думая, что меня нет рядом. В отличие от твоей жены и прочих, Чиад – настоящая гай’шайн. И Байн тоже, но ее судьба меня мало волнует. После того, как мы ее спасем, Чиад предстоит дослужить год и один день до конца. Если у мужчины есть женщина гай’шайн или наоборот, у женщины есть гай’шайн – мужчина, то когда гай’шайн расстаются с белой одеждой, случаются свадьбы. И это не редкость. Но я слышал, как Девы говорили, что они доберутся до Чиад первыми, чтобы не допустить меня до нее.
За его спиной Сулин что-то изобразила пальцами на языке жестов Дев, и одна из девушек прикрыла ладонью рот, чтобы сдержать смех. Так значит, они просто подначили его. Видимо, они были вовсе не против его ухаживаний за Чиад, вопреки тому, что старались показать. Или Перрин чего-то не понял. У Аийл непростое чувство юмора.
Гаул спрыгнул в воду. Ему пришлось сильно нагнуться вперед, чтобы не задевать потолок тоннеля. Перрин смотрел вниз. Ведь так просто взять – и последовать за ним. А вот отвернуться куда сложнее. Череда солдат Шончан все еще тянулась вверх и вниз по склону.
– Мишима, я возвращаюсь обратно в лагерь. Грейди переправит вас к вашей стоянке, когда вы тут все закончите. И постарайтесь замести следы.
– Хорошо, милорд. Я приказал нескольким людям наскрести смазки с осей телег и смазать ветряные мельницы. Они скрипят так, будто в любую минуту их заклинит. На дальнем хребте можно сделать то же самое.
Подобрав поводья Ходока, Перрин поднял голову и внимательно осмотрел мерно вращающиеся лопасти. Они вращались медленно, но без заеданий. Они не должны вращаться быстрее.
– А что, если кто-нибудь из Шайдо завтра решит тут прогуляться и удивится, откуда взялась свежая смазка?
Мишима одарил Перрина долгим взглядом, лунный свет практически не освещал его лицо. На сей раз замешательство не было вызвано сияющими желтыми глазами. От Мишимы пахло… пахло так, словно он увидел что-то неожиданное.
– Генерал Знамени была права насчет вас, – проговорил он, растягивая слова.
– А что она сказала?
– Об этом вам лучше спросить ее саму, милорд.
Перрин направил Ходока вниз по склону, размышляя о том, как легко бы он мог повернуть обратно. Галлене вполне справился бы с командованием. Все уже обсуждалось множество раз. Но вот только майенец считал, что кульминацией любой битвы должна быть мощная атака конницы. А еще лучше, чтобы все и начиналось с нее же. Как долго он станет придерживаться плана? Арганда куда более разумен, но сейчас все его мысли посвящены королеве Аллиандре, так что от него тоже ничего путного ждать не приходится. Так что оставался только он сам, Перрин. Ветер задул сильнее, и он плотнее запахнул плащ.
Он нашел Грейди на небольшой полянке, – Аша’ман сидел, уперев локти в колени, на вросшем в землю камне, покрытом мхом. На булыжнике остались следы обработки, – судя по всему, он лежит здесь со времен строительства акведука. Вокруг можно было обнаружить еще несколько похожих. Ветер не позволял учуять запах Грейди. Мужчина не поднимал голову до тех пор, пока Перрин не осадил коня совсем рядом. Переходные врата, через которые они перебрались сюда, стояли открытыми, за ними виднелась такая же поляна, находящаяся вблизи от нового лагеря Шончан. Быть может, было бы куда проще, если бы они разбили лагерь поближе к лагерю Перрина, но он предпочел держать Айз Седай и Хранительниц Мудрости подальше от сул’дам и дамани. Он не боялся, что Шончан нарушит данное Тайли слово, но вот Айз Седай и Хранительницы Мудрости мгновенно выходили из себя, стоило только упомянуть о дамани. Вполне вероятно, что Хранительницам Мудрости и Анноуре все же удалось бы на время смириться с их присутствием. Но вот в Масури он не был полностью уверен. По целому ряду причин. Поэтому лучше, пока есть возможность, держать их на расстоянии нескольких лиг друг от друга.
– С тобой все в порядке, Грейди? – На обветренном лице мужчины будто бы появились новые морщинки. Может, это просто так падает тень от деревьев? Нет, вряд ли. Телеги без труда прошли через эти врата, но Перрину они показались меньше, чем те, что открывал Грейди раньше.
– Просто устал немного, милорд, – утомленно отозвался Грейди. Он продолжал сидеть в прежней позе. – Все эти Перемещения, что нам пришло проделать за последнее время… Вчера, например, я мог бы не удержать те врата, через которые проходили солдаты. Поэтому сегодня эти я закрепил.
Перрин кивнул. Оба Аша’мана устали. Плетения отнимали у мужчин столько же сил, сколько целый день работы кузнечным молотом. И даже больше, по правде говоря. Кузнец продержится куда дольше Аша’мана. И именно поэтому было решено проникнуть в Малден через акведук, а не через переходные врата. И именно поэтому не будет врат, чтобы вывести наружу Фэйли и остальных. А Перрину так этого хотелось! Оба Аша’мана были разве что не истощены, работая не покладая рук, и те силы, что у них еще остались, нужно использовать только там, где это действительно необходимо. Свет, как же все сложно! Ведь если Грейди или Неалд не справятся с вратами, погибнет множество людей. Очень трудное решение.
– Вы с Неалдом понадобитесь мне послезавтра, – это все равно, что сообщить, что для дыхания нужен воздух. Без Аша’манов план просто невыполним. – Вам придется потрудиться. – Мягко скажем.
– Словно однорукому, которому поручили штукатурить потолок, милорд.
– Ты сможешь?
– А у меня есть выбор, милорд?
Перрин снова кивнул. Делай то, что должно.
– Переправь меня в наш лагерь. Потом вернешь Мишиму и его людей в лагерь Шончан, и вы с Девами можете остаться ночевать у них. – Это поможет Грейди сэкономить силы на следующие два дня.
– Не знаю, как Девы, но я предпочел бы вернуться в наш лагерь. – Он повернул голову и, не вставая, взглянул на врата, которые тут же начали схлопываться. Портал стал сужаться, а картинка, видневшаяся внутри него, принялась вращаться, после чего врата превратились в знакомую серебристо-голубую полоску, которая оставила фиолетовый отпечаток на сетчатке глаза. – Меня в дрожь бросает от всех этих дамани. Они не желают быть свободными.
– Откуда ты знаешь?
– Я побеседовал с парочкой из них, когда их сул’дам не было поблизости. Ну, я и предложил им… всего лишь намекнул!.. снять эти ошейники. А они как стали звать сул’дам! Дамани в слезы, а сул’дам их успокаивали, гладили и метали в мою сторону злобные взгляды. Вот от этого в дрожь и бросает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
