не вспоминал сейчас ни о своей дочери, ни о юной Жозефине, чувство долга заглушало в нем даже отеческую любовь.
Эбергард твердо шел навстречу опасности, но при этом не спускал глаз с горящего факела на «Рекэне». Вот их судно приблизилось настолько, что стали различимы фигуры на палубе.
Вдруг к нему подошел Мартин.
– Господин Эбергард, – сказал он, понизив голос, – негодяи через несколько секунд встретят нас выстрелами, может быть, опередим их? Мои пистолеты уже заряжены.
– Попробуем взять их живыми, Мартин. Мне кажется, они не достойны принять такую легкую смерть.
– Но если им не удастся застрелить нас, они взорвут свой корабль.
– Мы все во власти Божьей, Мартин, уповай на Него!
Слова эти так подействовали на старого кормчего, что он опустил руку с заряженным пистолетом.
– Да, мы все во власти Бога, – сказал он и с гордостью посмотрел на своего благородного господина. – Но позвольте мне, господин Эбергард, остаться подле вас, чтобы в случае нужды…
– Встань рядом со мной, Мартин, ты имеешь на это право. Вспомни, как часто в жарких схватках мы были рядом!
– И потому я хотел бы и умереть рядом с вами, господин Эбергард!
– Это хорошо, мой друг, подобные слова я привык слышать от тебя! Протяни мне руку, верный Мартин! Будь начеку, они начнут стрелять, но успеют сделать только по одному выстрелу.
Князь и Мартин неподвижно стояли на середине корабля, не спуская глаз с неприятеля.
С «Рекэна» раздались выстрелы.
Смутило ли врагов спокойствие и неустрашимость преследователей, но пули пролетели мимо них, а судно князя приблизилось к «Рекэну» на сотню футов.
Эбергард видел, как Фукс отбросил в сторону свое ружье и, опять схватив факел, кинулся на нос корабля.
Наступила решительная минута. На «Рекэне» поднялся страшный переполох, матросы рубили канаты у спасательной шлюпки, чтобы побыстрее спустить ее на воду.
Барон в растерянности стоял у борта, не решаясь, какую выбрать смерть – от огня или в воде. Судя по всему, он предпочел последнее, все-таки надеясь каким-то образом спасти свою жизнь, хотя плавать не умел. Паника на «Рекэне» нарастала.
В эту минуту Эбергард, никогда не терявший своего железного спокойствия, обратился к обоим морякам.
– Друзья мои, – Сказал он, подавая им кошелек, – вот остальные деньги, обещанные мною. Вы хорошие пловцы, бросайтесь в воду и плывите к берегу, а ваше суденышко предоставьте нам!
После стрельбы с «Рекэна» отец и сын поняли всю опасность, угрожавшую им. Приняв деньги, они с минуту колебались.
– Не теряйте ни секунды, – торопил Эбергард, – прыгайте в воду и плывите к берегу! Наши противники сейчас взорвут «Рекэн», и мы можем взорваться вместе с ними!
– Пресвятая Дева! – воскликнул старший из моряков, побледнев от страха и хватая за руку своего сына. – Отчего же вы не спасаетесь, мы бы помогли вам.
– Скорей покиньте корабль, пока еще есть время! – воскликнул Эбергард, – мы остаемся потому, что тоже умеем плавать.
Моряки наконец решились и прыгнули в воду. В ту же секунду раздался страшный грохот, потрясший весь корабль, блеснуло желтое пламя и осветило воду и берега; казалось, будто разверзлись пучина вод и земная твердь!
Мартин шептал слова молитвы, князь чувствовал, как содрогаются под ним доски палубы, но это продолжалось не долее минуты.
В воду падали горящие обломки взорванного «Рекэна», шипели и гасли куски развороченной обшивки, но ни криков, ни стонов не было слышно.
По всей вероятности, грохот взрыва разнесся далеко, но берега были не заселены, а Париж крепко спал, и что ему за дело до отдаленного грома?
Суденышко князя было невредимо и осталось на плаву, только в носовой части возник небольшой пожар. Мартин бросился туда, и скоро устранена была и эта опасность. Сандок и Моро также не пострадали от падавших на судно горящих досок, свидетельством чему были их громкие крики. Эбергард, от души радуясь спасению своих верных слуг, все внимание обратил на обгоревший остов «Рекэна», к которому они подходили.
Взгляду его представилась ужасная картина разрушения! Тлевшие доски палубы и сломанные мачты производили тягостное впечатление. Казалось, ни один из находившихся на борту не спасся. Перегнувшись через борт, Эбергард разглядел в волнах нечто похожее на человеческие тела, но они были настолько изувечены, что походили скорее на бесформенные куски мяса.
Вдали слышался какой-то плеск, будто некто барахтался в воде, но Эбергард никого не мог рассмотреть. Все происшедшее было настолько ужасно, что Эбергард и Мартин молча смотрели на горевшие обломки и торжествующие восклицания обоих негров неприятно поразили слух князя.
– О добрый Мартин, – кричал один из негров, – скорее сюда!
Князь и Мартин поспешили на зов. При свете фонаря негры рассматривали чей-то обезображенный труп, покачивающийся на волнах; голова и туловище были целы, а руки и ноги оторваны.
Мартин нагнулся и стал осматривать бледное, бескровное лицо трупа; он узнал его, несмотря на темноту. То был Рыжий Эде.
– Надеюсь, что и Фукса постигла та же участь, – проговорил он, – они наказали сами себя!
– И барон наказан! – воскликнул Сандок, – барон тоже был на «Рекэне»! Ускользнул он все-таки от ангела-душителя! Сандоку очень жаль!
Эбергард не слышал этих слов; он приказал кормчему и Моро внимательно посмотреть, не остался ли в живых кто-нибудь из несчастных, чтобы оказать им помощь.
Сандок вскочил со своего ложа, чтобы помочь им, раненная рука, по его словам, больше не болела.
Черные обломки «Рекэна», покачиваясь, плыли по волнам, но людей нигде не было видно.
До рассвета течением реки все части разрушенного корабля были снесены в море, и ничто не напоминало об ужасном происшествии.
Моряков, отца и сына, бросившихся в последнюю минуту в воду для спасения своей жизни, тоже не было видно. Эбергард утешал себя надеждой, что они благополучно доплыли до берега. Из Парижа, где Эбергард намеревался объявить о случившемся, он телеграфировал в Гавр о розыске тел остальных погибших.
Ему необходимо было знать, что сталось с Фуксом и бароном.
С восходом солнца они возвратились на берег. Моро раздобыл в ближайшей деревне два экипажа; в одном князь и Мартин возвратились в Париж, в другом оба негра доставили в полицию труп Рыжего Эде.
Через несколько дней из Гавра пришло сообщение о том, что из воды вытащено три обезображенных трупа; судя по одежде, это были матросы с «Рекэна».
Все старания найти Фукса и барона остались безуспешными.
Но князю недолго предстояло оставаться в неведении относительно участи этих двух негодяев.
XXIX. Полуночная пляска мертвецов
Через несколько недель Сандок совершенно оправился. Он был единственным человеком, не верившим в смерть Фукса
