биричей «прокликати не по один день»; жалованья этим боярским детям назначалось по 5 руб., поденного корму по алтыну в день, да пищаль, порох и свинец из казны. Далее, о высылке новиков в Москву, о верстании детей боярских, о верстании денежными и поместными окладами казаков, которые поэтому называются «беломестными» или «жилыми», об отсрочке всяких исковых и судных дел служилым людям, пока минется их разбор, о снабжении украинных городов военными припасами, об отсылке обратно за море литвинов, поляков и прусаков, оказавшихся в числе наемных немцев, и т. д. особенно бросается в глаза обилие московских лазутчиков и литовских выходцев, с их расспросными речами, которые сообщали в Разряд все возможные сведения о положении дел и главных лицах в Польше и Литве. Например, в декабре 1631 года лазутчики донесли, что в Смоленске воевода Александр Гонсевский, а товарищ его Яков Воеводский, что гарнизону у них с небольшим 1000 человек, если не считать посадских; что бочка ржи стоит 6 золотых, а ячменю 2, но соль дорога, 60 алтын пуд, вследствие запрещения отпуска ее из московских городов; что, по разговорам литовских людей, в Москву едут цесарские послы, чтобы хлопотать о мире между Московским государством и Литвою. Этот слух оказался верен. Действительно, потом царь получил известие о прибытии австрийского посла на границу, и в марте отправил туда князя Гагарина; но вслед затем послан был отказ принять посла. Конечно, в Москве узнали, что это не столько посол, сколько лазутчик, что Австрия держит сторону Польши и желает развязать ей руки со стороны Москвы, чтобы иметь от нее помощь против шведского короля, посол которого именно в это время прибыл в Москву. (Дело об этом неудачном австрийском после Атанашии Еоргицевском см. «Памят. Диплом, сношений». Т. III. 1 —84.)
Некоторые вести лазутчиков оказывались или неверными, или преждевременными; так в том же донесении говорится о смерти Сигизмунда III и уходе королевича Владислава на Запорожье (№ 319). Из донесений лазутчиков видно, что поляки, смотря на близкий конец перемирия, очень опасались за Смоленск, что Гонсевский хлопочет о подкреплении, что в Москву хотели послать Льва Сапегу и Христ. Радивила с большим посольством для заключения мира, что их особенно тревожила весть о прибытии наемных немцев к царю, что королевич Владислав, будто бы, не надеясь получить Польско-Литовский престол, хочет засесть в Смоленске и отсюда «доступаться Московского государства» (№№ 324 и 326). Некто рассказывает, что при нем в Канев пришли из Москвы два немчина и один русский человек с листами к черкасам: «мелкие люди» черкасы прочли листы на раде и говорили, что они должны служить Московскому государю и что от поляков есть утеснение христианской вере; но что «лучшие люди» отговорили и пристали к полякам, московских же посланцев препроводили к гетману Конецпольскому, который русского велел убить, а немцев посадить в тюрьму (№ 328). Далее читаем, что в Москву намерены послать из Польши наемных немцев подговорить своих земляков, чтобы они не служили царю, что в Смоленск возят хлебные запасы и ссыпают в башнях (№ 329); что цесарь посылал запорожцам деньги, чтобы они шли к нему на помощь против шведов, но польский король их не пустил, говоря: ныне нам самим люди надобны» (№ 330). Один шляхтич, Заболоцкий, убивший на поединке своего товарища, бежал из Новгорода Северского от смертной казни за Московский рубеж в Севск, и здесь показывал между прочим следующее: стоя у дверей, он слышал, как читали королевскую грамоту к новгород-северскому коменданту, и в ней было сказано, что вместе с цесарским послом тайно ехал в Москву литовский посланец, конечно в качестве лазутчика (№ 332). Не всегда московские лазутчики счастливо кончали свое поручение: так поляки поймали двух переодетых стрельцов; в Смоленске их пытали и потом отослали к королю (№ 339). «Симбирский Сборник». Родословные Кикиных. №№ 6–9. (Военные приготовления на южной Украйне.)
Относительно чрезвычайных финансовых мер для войны с Польшею, см. Берхза к «Царств. Мих. Феод.». Приложения №№ XVI–XIX. (Грамоты в Сийский монастырь.) Акты Эксп. III. №№ 193, 211–214, 216. Тут две грамоты 1632 года о сборе пятинных денег и добровольных взносах, очевидно установленных Земским Собором, что подтверждается Дворцовыми Разрядами (II. 299): 11 ноября этого года в воскресенье государь и патриарх были в Столбовой палате «на соборе для денежного сбору ратным людям на жалованье». Конечно, этот вопрос уже ранее обсуждался на Соборе, который был созван в июне 1632 г. и на котором решено было воевать с Польшею. См. Бантыш-Каменского: «Переписка между Россией и Польшей». Чт. О. И. и Д. IV. 47; но вероятно здесь 1631 год ошибочно показан вместо 1632. (Он ссылается на Арх. Мин. Ин. Д. Польские столбцы № 625 — 1632 гг. № 4.)
Местнический спор кн. Б. М. Лыкова с кн. ДМ. Черкасским во Времен. О.И. и Д. Кн.7. Князь Лыков обвинял Черкасского кроме тяжелого нрава еще и в том, «будто им, князем Дмитрием, люди владеют». Назначение главных воевод, их отпуск, манифест о войне, наказ воеводам: Разряди. книги. II. СПб., 1855. 371–445. Акты Эксп. III. №№ 205–208, 251, 333, 334. Акты Моск. Гос. I. №№ 367, 389. Чт. Об. Ист. и Д. 1847. № 1. Сбор подвод и военного материала, подвоз и продажа съестных припасов: Акты Моск. Гос. №№ 349, 355, 360, 361, 365, 375, 376, 380, 391, 455. Дворц. Разр. II. 269–276, 287. Приложение на стр. 853: Разметный список количества запасов, которое каждый из дьяков обязан отвезти под Смоленск. Относительно денежной казны, отпущенной 2 сентября из Москвы на жалованье войску, есть разногласие: в Актах Эксп. (№ 208) сказано (восемьдесят восемь тысяч, а в Актах Моск. Гос. (№ 390) стоит 78 000. В августе на войско Шеина назначено 68.674 р. 16 алтын «на корм на три месяца русским и немецким солдатам и их начальным людям» (Ibid. № 370).
Эпоха Можайского и Дорогобужского сиденья Шеина, движение к Смоленску: Акты Моск. Госуд. I. №№ 376–477, с перерывами. Любопытно, что даточные и посошные люди иногда отождествляются и служат они по найму (№№ 420 и 421). Роспись, сколько нужно всякого платья для русских и немецких солдат. Так, на полки Лесли, Фукса и Якова Карла требуется по 1234 кафтанов шубных, 1234 пары ступней, 1234 пары чулок, 1234 пары теплых рукавиц (№№ 410 и 431); 2460 чулок вязаных «долгих, которые бы были за колено», заказано в разных городах, и уплата за них распределена между пятью четями: Новгородской, Устюжской, Костромской, Владимирской и Галицкой (№ 412). Посылка Животворящего Креста с частицами мощей Шеину, чтобы носил на себе, а на ночь снимал (№ 416). Посылка 49 железных цепей по 5 сажен длины, для смыкания наряду, 600 четвертей сухарей и 125
