хламом. Когда я встала на ноги, то увидела того, кто крался к нам. Велас стоял передо мной, с пистолетом в руках.
– А вот и моя свобода, – со злорадством сказал он. – А я–то все думал, как мне выбраться после суда. Суд не состоялся, но и просто так сбежать мне был не вариант.
– Беги, тебя никто не держит, – сказала я, наблюдая, как Диего пытался выбраться из–под завала.
– Я хочу уезжать в комфорте, а не бежать.
– Логично.
Велас смотрел на меня с ненавистью. Его я не боялась, но меня пугало то, что происходило за магазином. Выстрелы раздавались слишком далеко, подмоги ждать не стоило, а вот звуки, что издавали злющих кочевников, были слишком близко.
– Иди сюда, – прорычал Велас. – Надо спрятаться до завершения заварушки.
Я пошла к нему и уже знала, что буду делать. Когда до Веласа оставалось не больше двух метров, я посмотрела ему за спину с испуганным видом, всего на мгновение он поверил страху в моих глазах. Я бросилась на него, Велас выстрелил, но промазал. Мы упали на пол, я рухнула ладонями на битое стекло витрины, и руки тут же обожгло болью.
Велас ударил меня по шее, и я чуть не задохнулась. Он первым поднялся на ноги и пнул меня по животу. Боль оказалась настолько яркой, что я все же закричала, хотя не желала этого делать, чтобы не привлекать внимание кочевников. Когда вспышка боли стала сглаживаться, и я начала различать окружающее меня пространство, Велас схватил меня за волосы и дернул на себя. Опираясь ладонью о пол, я нащупала осколок приличного размера. Велас склонился надо мной, он хотел что–то сказать, но я не дала ему этой возможности. Взмахнула рукой, и стекло пронеслось сквозь шею Веласа. Я смотрела в его глаза, ни единожды не моргнув.
Сначала в них читалось непонимание происходящего.
Следом шок.
А потом осознание скорой смерти.
Хватка на моих волосах ослабла, кровь уже залила всего Веласа.
Он упал на колени и пытался зажать рану, но все было бесполезно.
Велас завалился на бок. Несколько секунд булькающих звуков, и наступила тишина.
Чтобы убедиться в смерти ублюдка, я подошла к нему и прикоснулась к запястью – пульса не было. Возможно, я отвратительный человек, может быть, и нет, но поняв, что Велас действительно мертв, я улыбнулась и выпрямилась в полный рост. Помогла Диего вылезти из–под завала и спросила:
– Куда мы бежим?
– Сейчас самое безопасное место в Столице – Гранд парк. Там ожидают люди донны, Гаррет поставил там уйму охраны. У них есть оружие и место, где можно переждать бурю. И связь.
– У тебя же был планшет.
– Разбит.
Без оружия, связи и информации о передвижении кочевников мы были уязвимы и слабы.
– Может, переждем здесь? – спросила я, разглядывая ладонь, исполосованную осколком стекла.
– Не думаю, что это хорошая идея. Мы должны передать Гаррету, что ты жива, иначе…
– Что иначе?
– Не важно.
Я не стала допытываться с вопросами, тем более передышка и спад адреналина напомнили телу о побоях и ранениях. Мы с Диего подлатали дыры, перебинтовали порезы и пошли к выходу из магазина, точнее, к разбитой витрине, за которой стояла пугающая тишина. Пока я сражалась с Веласом, с улицы, удивительным образом, все исчезли. Я бы предположила, что более умные и живые предпочли спрятаться в разрушенных магазинах и переждать адское выступление кочевников, как жаль, что мы с Диего не входили в число умников, поэтому ступили на улицу и повернули налево.
– Если увидишь блюстителей, дай знать, у них есть планшеты, можем одолжить их и связаться с Гарретом до Гранд парка.
– Свяжемся и спрячемся?
– Да.
Этот вариант мне нравился куда больше. Я не считала умным идти ночью куда–либо, когда из–за каждого поворота может выскочить кочевник или шальная пуля.
На этот раз мы шли медленно, аккуратно заглядывая за здания и надеясь никого не встретить. Никого, кроме блюстителей.
В освещенной части Столицы все было измазано в крови. Тела жителей в разноцветных одеждах валялись тут и там. Казалось, что огромный разбушевавшийся ребенок раскидал свои куклы, предварительно выкрутив им конечности или оторвав головы. На улице пахло смертью. Экраны не работали, реклама не крутилась. Мы шли в абсолютной тишине, словно кроме нас никого больше в живых не осталось.
К сожалению, тишина была недолгой.
Мы оплошали. Шли и внимательно смотрели по сторонам, но ни единого раза не подняли взгляда ввысь. Зря. С высоток повалили кочевники.
Да откуда их так много взялось?
Диего успел крикнуть, чтобы я бежала, но не успел сказать, куда и в каком направлении. Я видела, как его откинули в сторону, казалось, последней выжившей витрины, он влетел в нее, и стекло посыпалось сотнями осколков.
Я побежала к нему, чтобы помочь, и ощутила удар невиданной силы. Меня отбросило в противоположную от Диего сторону. Перед глазами размазался мир, пока я летела через улицу. Мне не повезло, я встретила не стекло, а кирпичную стену, ударилась о нее и рухнула на не менее твердое дорожное покрытие.
Как же мне было больно.
Я чувствовала, что в этот раз количество переломов оказалось запредельным. Боль была настолько сильной, что я больше не могла выносить ее и отключилась.
***
Здание суда эвакуировали, пострадавших оказалось слишком много. Прибывшие медики пытались спасти всех, кого только было можно. Бират стоял рядом с Гарретом, они смотрели на пепелище.
– Это он сделал, – сказал Бират, не отводя взгляда от обезображенных тел.
– Я не думал, что Рихан способен пойти на такое. Из–за него погибло слишком много людей.
– Рихан не умеет проигрывать. Никогда не умел.
– Я загнал его в угол.
– Так и есть.
Гаррет слышал, как к нему бежали Хант и Чейз, более того, он расслышал каждое слово из их диалога. Рэйвен в подземелье не оказалось. Следов его жены, как и следов Диего не было обнаружено.
Гаррет испытал запредельный страх, он был уверен, что Диего приведет Рэйвен в оговоренное место. Он не мог бросить всех и пойти туда с ними. Уорд был необходим людям Столицы. В моменте оказалось недостаточно тех, кто мог дать отпор кочевникам, которые появились словно из ниоткуда. Гаррета убивала неизвестность. Когда Чейз и Хант
