— Мы разводим котов, которые намного больше любого иноземного, — сказал Тотмактеф, — и используем их для охоты на мелкую дичь. — Для поддержки он посмотрел на Сахусета, но тот ничего не сказал.
— Кроме того, ты уже забыл это, Левкис, — сказал Муслак. — Ты рассказываешь нам то, что прочитал в свитке.
— Нет, — сказал я. — Кота я помню. — И я развел руки, показывая его размер.
— Помнишь? — прошептал Чаниу.
Муслак усмехнулся и хлопнул меня по спине. — Так то лучше!
Сахусет тоже улыбнулся.
— А что с моим вопросом, Луций? Нашел ли ты следы кота?
— Нет, — ответил я.
— Моча кота очень сильно пахнет…
— Я знаю, — сказал я. — Но я не чувствую ее.
— И не я, — поддержал меня Муслак, — а я бы точно почувствовал.
— В таком случае кот не на корабле, хотя я уверен, что женщина здесь.
Тотмактеф удивленно посмотрел на своего господина. — Как ты можешь знать это, о самый благородный Чаниу?
Чаниу обратился ко мне. — Ты сказал, что помнишь кота. Большого кота с зелеными глазами.
Я кивнул. — Очень большого.
— Ты также помнишь женщину?
Я взял в руку свиток. — Только то, что здесь. Но я помню, что ты настаивал на том, чтобы я все записывал и за это глубоко благодарен тебе.
— В таком случае мы можем предположить, что женщина здесь.
Чаниу повернулся к Тотмактефу. — Кот исчез, когда Луций отвернулся. Он говорит, что кот не мог прыгнуть в воду, и я согласен с ним. Коты ходят очень тихо, но никто не может тихо прыгнуть в воду. Этот кот был на корме нашего судна, достаточно далеко от берега реки, и не мог незаметно спрыгнуть на берег. Луций предположил, что он спрятался в трюме, поскольку другого объяснения не было. Мы знаем, что это не так.
Тотмактеф медленно кивнул.
— В таком случае… — Чаниу вздохнул. — Давайте назовем его призраком. Это сделает вещи легче. Однако женщина не призрак. Луций дотронулся до ее плеча. Желая добраться до деревни — или до наших шатров, которые стояли рядом с деревней — она пошла пешком, как мы все.
— Я счастлив, — сказал Тотмактеф, — что слышу такую мудрость.
— Сейчас я еще добавлю тебе еще немного счастья. Луций забывает места, в которых был, и людей, которых видел. Он даже забывает Мит-сер'у. Короче говоря он забывает все события обыкновенной жизни. Но он не забыл кота. Значит кот не принадлежит обыкновенной жизни.
Тотмактеф прошептал «Мит-сер'у» и написал пальцем что-то на палубе.
— Интересно, — прошептал Чаниу.
Я заметил, как Сахусет кивнул, хотя его голова едва пошевелилась. Тотмактеф сидел справа от Чаниу, Сахусет справа от Тотмактефа, и, по меньшей мере, мог прочитать то, что написал Тотмактеф.
Муслак повернулся к Азибаалю. — Кто больше всего пугает их, кот или женщина?
Азибааль сплюнул. — Оба.
— Ты говоришь, что женщина еще в деревне, — сказал Муслак Чаниу, — но люди говорят, что видели, как она вернулась на корабль.
— Я ничего такого не говорил, капитан. Я сказал, что она на твоем корабле и мы можем найти ее.
— Тогда я обыщу его еще раз. И Левкис.
Чаниу вздохнул. — Ты не знаешь, где искать. Я знаю, и позже скажу тебе. И если женщина одна, без кота, твоим людям нечего бояться ее.
Муслак и Азибааль кивнули.
— Они предложат ей деньги, и если она не возьмет их, они возьмут ее силой. Таким образом нам нет необходимости избавляться от нее, только от кота.
— Я защищу ее, — сказал я
Азибааль нахмурился. — Если она уйдет, кот уйдет вместе с ней. Так я думаю.
— Возможно, но я не уверен. — Чаниу повернул голову. Ты рвешься что-то сказать, Тотмактеф?
— Как самый благородный пожелает. Мы скоро будем недалеко от большого храма, посмертного храма Сесостриса.
— Подходящее место?
— Да, я верю в это, о самый благородный Чаниу.
Чаниу улыбнулся. — Что скажет Сахусет?
Мудрый человек из Кемета пожал плечами.
— Кот больше не покажется на корабле — так мне представляется. Кто не согласен?
Никто ничего не сказал.
— Мой писец предложил средство, которое может оказаться эффективным. Кто-нибудь может предложить другое средство? Ученый Сахусет?
Сахусет покачал головой.
— Тогда последуем совету моего писца.
Вот и все, что было сказано важного. Мы свернули в канал, который кормит священные озера. Чаниу и Муслак отправились в храм и поговорили с жрецами, а потом и с главным жрецом. Вернувшись, они сказали, что мы должны ждать.
Мит-сер'у указывает на слова, прижимается ко мне и щекочет меня, спрашивая, что эти слова значат. Мне кажется, что она боится Сахусета. Она вызывает во мне любовь больше, чем обычно; это ясно. Когда опасность близка, женщина всегда нежнее, и, если это не так, значит опасность миновала.
9
МЫ ЗАДЕРЖИВАЕМСЯ ЗДЕСЬ
МЫ какое-то время бездельничали, и тут пришел Сахусет. Он принес чаши и мех с вином, который разделил с нами. Я не люблю несмешанное вино, но все-таки выпил одну чашу, медленно, чтобы не обидеть его. Мит-сер'у боялась, что его вино затуманивает голову (как она сказал мне об этом потом) и только сделала вид, что пьет, пока он осушал свою чашу.
— Я отверженный на нашем корабле, — сказал Сахусет. — Ты не должен спорить. Я знаю это, и мы оба знаем это. С меня хватит.
— Все уважают тебя, — сказал я ему.
Он покачал головой. — Все боятся меня, за исключением тебя, Латро. Когда человека уважают, никто не собирается втыкать кинжал ему в спину. Когда боятся — только и думают об этом, и ищут подходящий момент.
Мит-сер'у перевернула пустую чашу и храбро заговорила. — Я боюсь тебя, потому что помню, что произошло в твоем доме. Латро забыл это, иначе и он бы боялся тебя.
— В таком случае я рад, что он забыл. Я не хочу, чтобы он меня боялся, мне хочется его дружбы. И твоей тоже, Мит-сер'у.
— Сходи к жрецам Хатхор. Они найдут тебе другую. Я занята.
Сахусет улыбнулся. — Да, ты занята, Мит-сер'у. Быть может когда-нибудь в другой раз. Латро, твоя маленькая кошечка очень привлекательна.
Хотя в его смехе прозвучала тревожащая нотка, я улыбнулся и согласился.
— Она то, что значит ее имя. Ты не знал? Кошка, которая еще не выросла.
Я покачал головой. — Я знаю только то, что она носит кота на головной повязке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
