Гедимину руку с открытым экраном. Древний быстро открыл свой передатчик, вгляделся в мелькающие значки и кивнул.
- Много мелких обломков, - недовольно сощурился он. – Их нужно сбросить. Отойди.
Гедимин взял в руки сфалт, быстро убирая ненужное плазменное сопло и приспосабливая вместо него узкое гранёное дуло. Сарматы отступили, настороженно глядя на гребень завала – неустойчивую груду деревяшек, из которой торчала обломанная ветка.
Тихий свист, затем – треск и грохот… Древний опустил сфалт, глядя на разлетевшиеся обломки. Груду мусора отнесло в сторону и разметало по дороге, то, что осталось, едва доходило сармату до колена. Огден шагнул к завалу, приподнял тяжёлую ветку гигантского дерева и вытащил из-под неё нечто, завёрнутое в зелёную и чёрную ткань. Повесив сфалт за спину, Гедимин принял у сармата-медика живой груз – невысокую, довольно тощую знорку, непропорционально сложенную, одетую добротно, даже с украшениями, и обильно разрисованную. Она безвольно свисала с его руки, и он переложил её так, чтобы голова не болталась.
- Совсем молодая самка, - заметил Древний, наблюдая за Огденом, ощупывающим голову знорки. – Судя по линиям на лице – народность гвелов. Ран я не вижу.
- Не ранена, - кивнул Огден, приподнимая тряпку на плече зноркской самки и вытряхивая из-под пластин на своём предплечье пару полных ампул. – Нервное и физическое истощение. Скоро придёт в себя. Для поддержания сил и во избежание заражения…
Он сжал кулак, выдавливая содержимое маленьких ампул под кожу знорки. Её веки дрогнули. Гедимин кивнул, Кэрс и Кейденс переглянулись.
- Куда её? – спросил Огден, принимая ношу обратно, и покосился на обугленную рощу и шипящих падальщиков. – Здесь оставлять нельзя.
Древний задумчиво посмотрел на рощу, потом – на огромную площадь, заваленную обломками. Тихий хруст заставил всех сарматов повернуться к завалам и дотронуться до бластеров. Гедимин шагнул вперёд, прикрывая Огдена.
- Хаэй! – из-за чудом уцелевшей стены деревянного строения высунулась рука, потом – вторая. – Мир!
Знорк в ярко расшитой и обильно перемазанной сажей куртке с закатанными рукавами осторожно выбрался из-за стены и показал сарматам пустые ладони. Он был немолод, по меркам знорков, длинные тёмные волосы почти побелели, седыми были и волосы на лице – пышные усы, переплетённые цветными нитками и бусинками. Из-под линий раскраски на лице и руках едва виден был настоящий цвет кожи. Пришелец обвёл взглядом всех сарматов, надолго задержался на Огдене и настороженно посмотрел на Гедимина, запрокинув голову, чтобы взглянуть ему в лицо.
- Могучие воины, - сказал он, безуспешно скрывая волнение, - я не знаю, откуда вы прибыли, но… но вы несомненно отважны и великодушны, и мы очень благодарны вам за спасение юной девицы… это очень благородный поступок, и мы надеемся… Могучий воин, чьего имени я, увы, не знаю… могу я забрать юную Амину? Здесь её отец, и он… мы все просим вернуть её нам. Она не сделала ничего дурного, и…
- Подставь руки, - Огден медленно подошёл к нему и протянул ему девицу, так и не пришедшую в сознание. Знорк прижал её к груди и благодарно кивнул.
- Спасибо тебе, летучий воин Огден. Увы, я не знаю других имён… но мы все будем рады, если узнаем их. И мы все очень рады, что вы прилетели… я не знаю, откуда, но могу предположить…
Гедимин шевельнулся, и знорк замолчал. Его встревоженный взгляд скользил по шлемам сарматов, натыкаясь на непроницаемые тёмные щитки, и знорку было очень не по себе. Древний поднял руку, убирая верхний щиток. Встретившись с ним взглядом, человек тихо охнул, но устоял на ногах и знорку не выпустил.
- Кто «вы все», и сколько вас тут? – резко спросил сармат, глядя на завалы. Из-за них медленно поднимались разномастные знорки, измазанные глиной и сажей, а иногда и кровью. У всех было примитивное оружие, у некоторых – мирные орудия, но не менее грозные, но никто к оружию не притронулся, и никто не выглядел агрессивным – скорее, напуганным и изумлённым. Один из них взял у первого знорка девушку и осторожно закутал её в холстину, прижимаясь щекой к щеке и что-то шепча.
- Отнеси её в свой лагерь, - сказал ему Огден. – Есть у вас чистые подстилки и горячая вода? Она скоро опомнится. В лагере есть лекари?
- Есть хорошие лекари, есть вода и еда, - кивнул человек и шмыгнул носом. – Теперь у нас всё есть, благородный воин. Мы помогли бы всем… всем…
Он поспешно отвернулся. Другой знорк обнял его за плечи, одной рукой придерживая голову девицы, и повёл к тропинке, протоптанной в завалах. Знорк с усами поднял руку, и весь остальной отряд пошёл следом. Гедимин видел, как они свернули к полуразрушенному зданию и стали растаскивать лёгкие обломки и собирать в кучу то, что годилось ещё в дело. Четверо сарматов переглянулись и убрали тёмные щитки. Усатый знорк осторожно посмотрел каждому в глаза и неуверенно усмехнулся.
- Вы говорите на языке Реки, и у вас прекрасные доспехи, - заметил он. – И это, и ваши поступки дают мне предположить… Вы – Чёрные Речники?
Кейденс от неожиданности хрюкнул. Деркин и Огден переглянулись, изо всех сил сдерживая ухмылки, но заметно было, как их глаза медленно превращаются в щёлочки. Кэрс отступил на шаг назад и бесшумно рассмеялся. Гедимин покосился на него, но тут Кейденс постучал по его броне, тихо хихикая.
- Один наш командир – знорк-ликвидатор, другой – сармат-Речник, - прошептал он, прикрывая рукой фильтры на шлеме. Древний недобро сузил глаза и отмахнулся от развеселившихся сарматов.
- Ты главный у этих знорков? – спросил Гедимин, в упор глядя на усатого. Тот мигнул.
- Да… пожалуй, что так, - кивнул он. – Я, Асфат Заккан, сейчас главный в том, что осталось от славного Риогона. А ты, могучий воин, наверняка предводитель этого отряда?
- Гедимин Кет, - Древний осторожно пожал протянутую руку. Знорк даже не поморщился – то ли был очень терпеливым, то ли Гедимин всё-таки правильно рассчитал силу.
- Здесь произошла катастрофа, - Древний кивнул на чёрные здания, облепленные въевшимся пеплом. – Будет установлен купол, закрывающий зону поражения. Никто не должен подходить к ней, чтобы заражение не распространялось. Когда купол будет установлен, зона станет недоступной, и опасность уменьшится.
Асфат снова мигнул, растерянно глядя на сарматов, и медленно поднёс руку к груди, судорожно сжимая пальцы.
- Ради всех богов! Там люди! Там, в храмовой крепости…
