Расстояние от Забытой Дороги до Переправы я намеревался преодолеть за один переход, однако где-то на его середине силы покинули мою спутницу и нам пришлось устроить привал едва ли не в чистом поле. Здесь я рассказал Ирлеф о всех моих приключениях, начиная с того момента, когда ее похитили слуги хозяйки: о сражении с последними хранителями Забытой Дороги, об обезьяньей роще, о живущем в дупле Всевидящем Отче, о его невероятных способностях, о собственных успехах и неудачах, о нападении Замухрышки, о моем побеге, об Окаеме, о Стеклянных Скалах, населенных живыми мертвецами, о несчастной девушке, оставшейся там дожидаться своего жуткого воскрешения, и о побежденном живоглоте. Не пощадил я и Хавра, встретить которого в этом мире уже не надеялся. Ирлеф молча выслушала меня, не задав ни одного уточняющего вопроса, а затем тихо сказала:
– Прошу тебя, только не расспрашивай меня ни о чем. Я должна непременно забыть все, что связано с Черным Камнем, иначе просто не смогу жить дальше.
– Разве ты помнишь что-нибудь? Мне казалось, что ты спала на ходу.
– Может быть, это и есть самое страшное. Я не принадлежала себе. Ходила, подчиняясь чужой воле, улыбалась чужой улыбкой, говорила чужими словами, послушно исполняла все, что меня заставляли делать. А заставляли меня там делать такое… – ее всю передернуло. – Но какая-то часть моей души оставалась бодрствующей. Совершенно беспомощной, но зрячей и все понимающей. И я, творя всякие низости и позволяя творить их над собой, видела все это как бы со стороны.
– Постарайся забыть, – сказал я. – Не растравляй себе душу.
– Легко сказать! Ведь это было со мной, а не с кем-нибудь другим. Мои руки, мой рот, моя душа обесчещены. Разве я могу после этого называть себя Блюстителем Заветов? Вернувшись в Дит, я немедленно сложу с себя эти полномочия. Пусть Сходка изберет для меня любое наказание. Даже лишение зелейника. Я на все согласна.
– До Дита еще надо добраться. Ведь войско Замухрышки двинулось именно против него. Если только златобронники не задержали их на Переправе…
– Почему ты сразу не сказал мне об этом? – Ирлеф вскочила.
– Не хотел зря беспокоить. Ведь еще неизвестно, как далеко в прошлое мы проникли. Возможно, Замухрышка уже преодолел Гробницу Вечности, а возможно, еще только приближается к обезьяньей роще. Не забывай, мы чужие в этом времени.
– Что же нам делать?
– Нужно как можно быстрее добраться до Переправы. Правду мы узнаем только от златобронников.
– Тогда пошли немедленно!
– А ты сможешь?
– Но ведь от этого зависит безопасность Дита. Кроме нас, некому предупредить его защитников. Все хваленые соглядатаи Хавра на поверку оказались выдумкой.
Впрочем, уйти далеко в тот день так и не удалось. Не дали. Снова путь нам преградили богоискатели-каплюжники, от чьих праведных трудов переставала родить земля, а от искусства варить пиво страдало военное дело.
Несколько десятков вооруженных серповидными пиками и зарукавными кистенями богатырей гнали нас до тех пор, пока не загнали в котловину, со всех сторон оцепленную на удивление трезвым, а следовательно, боеспособным войском. Попались в эту ловушку не мы одни. Мало того, что возле дымных, еще не разгоревшихся в полную силу костров уже лишали жизни оленей и диких быков, в полон к блудным детям бога Важлака угодило немало всякого бродячего и торгового люда.
С каждым из наших товарищей по несчастью разбирались хоть и не долго, но очень въедливо. Первый вопрос был таков: «Веруешь ли ты в истинного и могучего Бога Мозголома?» Тех, кто верил, оставляли в живых, но озадачивали следующим вопросом: «Ожидаешь ли ты его второго пришествия?» А уж потом всех, якобы ожидавших этого, срезали окончательно: «Тогда укажи место, где пребывает тело Бога Мозголома, после вкушения которого на людей снисходит неземная благодать». Последний вопрос как раз и служил камнем преткновения, в некоторых случаях способным брать на себя функции плахи.
Мне, конечно, не составляло труда по дорожке четвертого измерения уйти от этих вконец обнаглевших адептов мной же самим придуманной веры. Но я не забыл предупреждение Всевидящего Отче об опасности чересчур частых проникновений в прошлое, а отправившись в будущее, боялся безнадежно отстать от Замухрышкиного войска. Намного проще для меня было бы исполнить сокровенное желание каплюжников: место, где рос вожделенный куст, я хорошо помнил, а тем более это было нам по пути.
В экспедицию за святым причастием мы тронулись в окружении каре суровых воинов, не смевших и поверить в привалившее им счастье. Но на месте все оказалось гораздо сложнее, чем я предполагал. Совсем недавно здесь кто-то кого-то поджидал в засаде, а потом обе стороны рьяно рубились на мечах и топтали друг друга копытами верховых быков. Победный пир, совмещенный с тризной, закончился для победителей грандиозным расстройством пищеварения, что также не могло не сказаться на переменах в запомнившемся мне пейзаже.
Отыскать полузасохший по вине Хавра куст мозголома удалось лишь чудом. Смертник-каплюжник, в котором я узнал жреца, оппонировавшего мне в недавнем религиозном споре, отведав кусочек очищенной от коры древесины, впал если и не в состояние благодати, то в неистовство: порвал веревки на руках и укусил старейшего из старейшин.
– Велик Бог Мозголом! – с благоговением говорила стража. – Даже еретику даровал силу.
Спустя час причастились все, кто не поленился. Употреблены были даже корни, а потом и кора благодатного растения. После этого, по доброму обычаю, каплюжники перешли к силовым единоборствам, выяснению личных взаимоотношений, разборке по поводу давних обид и поношению справедливо низвергнутого Важлака, которого именовали уже не Богом, а истуканом проклятым.
Можно было и сматываться потихоньку, однако старейший из старейшин, которого протрезвил коварный укус жреца-идолопоклонника, о нас не забыл.
– Куда же вы, родимые, путь держите? – с елейной улыбочкой осведомился он. – Неужели не собираетесь среди нас второго пришествия дожидаться?
– Да недосуг что-то, – ответил я. – Надо веру в Бога истинного дальше нести: к златобронникам, к дитсам.
– А то оставайтесь, – он оглянулся по сторонам, но позвать на помощь было некого: Бог Мозголом одолел даже самых здоровенных каплюжников. – Содержание царское положим. По овце в день, по ковшу пива да по бабе свежей… Тебе мужика, соответственно, – он критически оглядел Ирлеф.
– Боюсь, что на тот год у вас овцы передохнут, а пиво не удастся, – печально сказал я. – Дело к тому идет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
