из-за того, что магия делала жизнь такой лёгкой.
Я читала, что жизнь охотника-собирателя была относительно лёгкой, и человек, чтобы добыть всё необходимоё для жизни, трудился в среднем четыре часа в день. История человечества тянулась так сотни тысяч лет, и скорость изобретений была невероятно медленной.
Зачем изобретать, когда у тебя есть всё, что нужно?
Жизнь земледельца стала намного тяжелее, и человеческая изобретательность значительно ускорилась, как только людям пришлось тяжко работать от зари до зари. Улучшение связи ускорило события; печатный станок привел к взрыву творчества и изобретательности, а интернет посодействовал этому ещё больше.
У волшебников был период застоя отчасти из-за того, что им всё давалось легко. Среднестатистическому волшебнику не нужно было много трудиться, чтобы на столе лежала еда. Если бы он пожелал, то мог просто украсть магловскую еду и увеличивать её снова и снова, пока не устанет от неё.
Без Надзора, единственной причиной, по которой волшебнику могли потребоваться деньги — была покупка вещей, сделанных другими волшебниками. У меня в голове не укладывалось, как у них вообще существует экономика.
Маглам приходилось трудиться усерднее, и это означало, что им приходилось работать изобретательнее. Ещё важнее то, что численность имела значение.
Та же причина, по которой сельские школы с десятками или сотнями учеников не достигали тех же результатов, что и большие школы с тремя тысячами учеников. По-настоящему выдающиеся люди были редки. Если один из десяти тысяч — гений, но ваше население всего-то десять тысяч, то соревноваться в количестве гениев с населением в десять миллионов не получилось бы.
Всё население Магической Британии уместилось бы в очень маленьком городке. Им просто не хватало численности, чтобы располагать тем же количеством выдающихся людей, что и мир маглов.
― Вы очень помогли, мистер Локхарт, — сказала я, поднимаясь.
― Всегда рад помочь моей... самой усердной ученице, — ответил он.
Улыбка его выглядела слегка натянутой. Рядом со мной ему всегда было немного неуютно, не знаю уж почему. Тем не менее, он и правда помог, так что я готова была закрыть на это глаза.
Пришло время браться за работу.
Глава 76. Испытание
― Это похоже на... как ты там говорила... «пижамную вечеринку»? — спросила Гермиона.
Я положила охапку своего постельного белья рядом с её, Гарри и Невилла. Мы находились в центре Большого Зала. Мы расположили детей, кому лучше всех давался Патронус, рядом со входом, тогда как более юные и слабые находились в центре.
Я находилась в центре не только из-за того, что не могла наколдовать хорошего Патронуса для спасения своей или чьей-либо жизни, но также потому, что являлась последней линией обороны на тот случай, если дементоры прорвутся и нападут на слабых и беспомощных детей посредине.
― На любой пижамной вечеринке из тех, где я бывала, было намного веселее, чем здесь, — ответила я.
Среди учеников витала общая аура тревоги. Все были взвинчены, и даже самые маленькие из нас не смеялись и не играли.
― Рада, что ты сумела уговорить профессора МакГонагалл разрешить нам спать здесь, — сказала Гермиона.
― У неё нет предубеждений против нас, — отозвалась я. — И слова о том, что так будет легче приглядывать за нами, вероятно, тоже помогли.
Директор Роули отбыл на неделю, и во главе находилась МакГонагалл. Очевидно, Роули был вызван на встречу в Министерстве. Первая подсказка нам, что атака произойдёт уже скоро.
― Может, нам следует что-то сделать, чтобы успокоить всех?, — предложила Гермиона. — Поиграть или что-то в таком роде?
Оглянувшись, я заметила отпечаток страха на всех лицах. Половина авроров была отправлена прочь из замка на время праздников, половина оставшихся спала у себя в комнатах.
Правда, у нас был один аврор, Тонкс. Она сидела и наблюдала за нами с кровати, которую она сотворила на том месте, где обычно сидели профессора.
― На всех входах размещены воющие чары, — сказала я, помедлив секунду. — Так что, пожалуй, это будет безопасно.
Можно было прибегнуть и к более простым сигнальным чарам, но они сильно уступали в громкости, и оставался шанс, что кто-то из нас не проснётся. Воющие же чары пробудят весь замок.
Невозможно было сказать, сколько времени пройдёт, прежде чем начнется атака; если бы я всем управляла, то нападение случилось бы в середине ночи, когда способность людей к самозащите слабела. Дать детям повариться до того момента в постоянном напряжении и страхе — это измотает их ещё быстрее.
В это время мои насекомые активно высматривали и, что более важно, пытались ощутить дементоров. Источаемый ими холод придёт задолго до того, как будет заметно их физическое присутствие.
― Эй, народ, — произнесла Гермиона. — Хотите порассказывать страшилки?
Все повернулись и уставились на меня, и я ощутила, что краснею.
― Эм... я рассказывать не буду, — ответила я.
Раздался всеобщий вздох облегчения, который я сочла слегка оскорбительным. Я вполне могла рассказать страшилку о привидениях, от которой у детишек не будет ночных кошмаров до конца года. Конечно, у меня были и такие истории, от которых кошмары были гарантированы.
― Вы бы хотели услышать историю о привидениях от настоящего привидения? — спросила Гермиона.
Миртл сидела с краю у стены, глазея на нас. Мы, наверное, оказались самым большим развлечением для неё за долгое время.
― Что? Историю от меня? — спросила она.
Гермиона кивнула.
Большинство учеников мало общались с Миртл, и считали её излишне раздражающей, но я пару раз вместе с Гермионой ходила поболтать с ней. Ходила я потому, что обещала, и из-за того, что привидение было великолепным разведчиком, которому не мешали стены и всё остальное.
― Ты уверена? — спросила Миртл.
― Если только не про то, как ты умерла, — твёрдо заявила Гермиона. — Здесь маленькие дети, и такая история может оказаться для них слишком страшной.
Миртл сначала выглядела так, словно собиралась возражать, но затем её грудь раздулась от гордости. Несомненно, мысль о том, что её смерть была слишком пугающей, пришлась ей по вкусу.
Повествуя о собственной смерти, она, как правило, расстраивалась и начинала плакать — совсем не то, что нам требовалось прямо сейчас, когда все и так
