шаек.
Теперь из-за эпидемии пришлось двигаться по Малому Тракту и идти через Бартхеш. Об этом городе ходило много мрачных слухов. Почитателей этого культа особо нигде не жаловали, и они платили другим той же монетой, особенно в своём городе.
То, что ему рассказывали его попутчики, неоднократно бывавшие в этом городе, не особо ему нравилось.
Высшей властью в городе обладал Первожрец, сосредоточивший в своих руках светскую и духовную власть. Но это было ничего, вот только в этом городе существовал обычай, охотится на тех, кто не разделял их веру в бога-паука.
Охота эта проходила весьма своеобразно. Сперва провинившемуся чужеземцу предлагалась в искуплении своей вины принять их веру, если тот не хотел, то ему предлагалось пройти испытание на первый взгляд довольно простое — дожить до рассвета. Если чужак выживал, то считалось, что их бог его простил, и этот чужак с тех пор будет пользоваться его особым покровительством.
Тут его собеседники несколько сбивались — одни говорили, что жрецы должны были выполнить любое его желание, другие, что ему будет дано право на беспошлинную торговлю, никто из них не мог точно сказать по одной простой причине — пройти испытание и остаться в живых, до сих пор мало кому удавалось. Одни говорили что это было, другие что не было. Никто этих счастливчиков в глаза не видел, так что вопрос оставался открытым.
Чужеземец, как правило, ночью умирал от укусов пауков. Такие рассказы окутывали Бартхеш, который к этому времени, уже растерял своё былое величие и могущество, ореолом таинственности и ужаса.
Никитин не особенно верил этим басням, но те, кто бывал в этом городе, говорили, что так и есть, на жертве не было никаких признаков насилия, ни ран, ни следов удушения. В этом его клятвенно убеждали его спутники, которым случалось осматривать трупы, на всех них были только укусы паучков.
Если набиралось десяток таких укусов, то человек быстро и мучительно умирал от яда. Таинственности добавляло то, что паучки, почти никогда не нападали на местных жителей и чужеземцев. Жрецы важно кивали на бога Куту, а как там было на самом деле, никто так и не знал.
Рассказывали также и о том, что у них существовал ещё один дикий обычай, если умирал муж, то старшая жена должна была обязательно лечь с ним на погребальный костёр. Никитин только сплюнул, когда ему рассказали об этом, правда, и на Земле в Индии существовал подобный обычай.
Другим волновавший всех мужчин был обычай, заставлявший их, невзирая на опасность отправляться в этот город. Женщины, носящие серое одеяние не могли отказать любому мужчине, провести с ним ночь за чисто символическую плату. Кроме того, там можно было очень недорого купить рабынь, чем и пользовались купцы.
Эти несчастные были те, чей муж ушёл из жизни. Старшая жена должна была следовать за ним, а вот у других его жён была сомнительная альтернатива — или с ней на костёр, прислуживать мужу в загробном мире или надеть серые одежды.
Таких женщин никто из её единоверцев не мог взять в жёны, она считалась как бы нечистой. Здешние мужчины в свой гарем обязательно брали только девственниц. Вот такие весёлые здесь были нравы. Молодые наёмники уже все уши прожужжали ему о том, как славно они проведут дни в этом городе.
Землянин только покачивал головой, слушая их хвастливые заверения, стать предметом охоты в этом городе ему не хотелось, он предпочёл бы более спокойный город, но, к сожалению, Бартхеш никак нельзя было миновать. Впрочем, можно было сделать большой крюк и выйти на Большой Тракт, но это затягивало его путешествие ещё на пару недель как минимум.
Да и на Большом Тракте нынче было неспокойно. Один из братьев нынешнего Владыки Белого Трона Небес, бежал из Висс-ано и теперь со своей многочисленной и хорошо вооружённой дружиной разбойничал на Большом Тракте, нападая даже на большие караваны. Так что альтернатива была сомнительная, приходилось рисковать и идти через Бартхеш.
Сергей вновь сменил руку, продолжая тащить за собой лошадку. Неожиданно из головы колонны послышались панические крики, спустя несколько секунд эти крики докатились до него.
— Мохнатые, мохнатые! Бегите! — докатилось до них.
Никитин завертел головой, пытаясь обнаружить всадников со своими знаменитыми голубыми топорами, но их нигде не было видно.
— Что они там с ума посходили? — удивлённо подумал он — Или у них солнечный удар? Крики сделали своё дело — погонщики лошадей и быков стали в панике, торопливо заворачивать животных с дороги. Позади них телеги с грохотом неслись вглубь степи, рассчитывая спастись там. Часть наемников, тоже поддавшись паники начала потихоньку отходить вслед за ними.
Над всем этим неслась многоголосая ругань капитанов пытающихся таким образом поднять моральный дух своих подчинённых. Пыль на дороге немного осела, но страшных всадников всё не было, но вот его взгляд остановился на трёх фигурах, которые неподвижно застыли метрах в ста от дороги.
Это были те самые фигуры в чёрных капюшонах, которые так хорошо ему запомнились в той неудачной засаде, которая оказалась ловушкой.
Приехали, что бы их всех!
Никитин быстро вытащил из своего рюкзака свой топор. Куртку он даже не стал одевать, сталь топоров мохначей могла запросто прорубить этот доспех, он только торопливо вытащил и нацепил на себя трофейный бронежилет, торопливо совместил края и провёл рукой. Броня немного нагрелась и тут же стала монолитной.
— Странно — мельком удивился он — броня нынче сидит довольно плотно, а раньше болталась…
Застегнув бронь, Сергей быстро снял с низкорослой лошади свой рюкзак и мешок с припасами, и кинул его в траву подальше от дороги. Около дороги валялся небольшой валун, и Сергею не составило большого труда запомнить, где его вещи.
— Ну а если я не переживу этого боя, то это добро мне не понадобится — философски подумал он.
Отправив в траву свой посох, он вместе с другими, не поддавшимися паники наёмниками, начал потихоньку приближаться к голове колонны напряжённо оглядываясь вокруг.
Он не понимал где их основная масса, он видел только трёх существ в капюшонах, но вот рядом с ними поднялся сначала один мохнатый воин, потом ещё вот их уже пять.
В это время те, кто в капюшонах обрушили на них ментальный удар, строй воинов сломался. Его лошадь, которая до этого смирно шла рядом с ним, вдруг взбрыкнула и, дико заржав, поскакала в степь, следом за ними помчались объятые паникой люди и животные.
Тысячник и некоторые другие пытались ещё поддержать дисциплину в войске, но
