— Ничего себе, — сказал Андрей. — Пошли домой.
Запруда, мокро блестящая на солнце, стала отходить, и где — то под ней плыл удав, который не боится никого, даже крокодилов.
— Прошляпили; — сказал Андрей. — Ты видишь, сколько там воды? Наверху?
— Ну, вижу.
— Там метров шесть. Если взорвать, пройдет волна и захлестнет старицу.
Аленка недослышала. Она думала про удава, которого боятся даже крокодилы, и о том, что они с Андрюшкой устали, ничему уже не удивляются. Даже Клубу.
V
Бегущие вернулись. Они шли по деревне и женщины молча выбегали из домов. Было тихо, как всегда, но Тот Чье Имя Нельзя Произносить проснулся. Он сел на коврике из сухих лиан и протер гноящиеся глаза. За домом вполголоса распоряжался старшина Змей. Воины, тяжело ступая под грузом, носили ящики с патронами.
Вождь толкнул пяткой младшую жену, свернувшуюся на его коврике. Женщина выскользнула наружу, а старшина Бегущих вошел в дом.
— Мы взяли водяную машину.
— Хорошо, — сказал вождь. — Будет праздник.
Старшина подал ему палочку с зарубками и он посчитал их, загибая пальцы, и махнул рукой: «Иди».
Он долго сидел, неподвижно глядя на светлое пятно у входа, курил и думал. Жена подавала ему трубки. «Теперь можно нападать, — думал вождь, — каждый воин может убить четырежды столько солдат, сколько пальцев на руках».
Он сидел, курил, и в голове у него вились, как змеи, изгибы Великой Реки, и воины выпрыгивали из лодок и перебегали по тайным тропинкам, и пулеметы трещали из — под корней на каучуковых плантациях.
Светлое пятно отползло от входа направо, в глубину дома, а вождь все думал и курил трубку за трубкой. Потом вошел старшина Змей.
— Белые плавали к запруде. Они опять готовятся в путь. Садятся в пирогу.
«Много беспокойства, — подумал вождь. — Сейчас надо быть осмотрительными и мудрыми, как крокодилы». Он решил. Поход открывается завтра после захода солнца.
— Иди, — произнес вождь. Это значило, что старый приказ остается в силе. Следить, не выдавая себя, но если белые увидят воинов или заплывут в протоку, их надо схватить.
Воин подхватил карабин и, пригнув голову, помчался к воде. Отшелестели легкие шаги Змей, простучали по воде днища пирог, и все стихло.
VI
— Другого выхода нет. И они прилетят моментально. Вот увидишь.
Андрей сидел на корточках у ящика радиостанции.
— Послушай, что ты делаешь?
— Вызываю этих сволочей. Мелкие диктаторы обожают меценатство. Перуэгос завтра же пришлет взвод саперов.
«Столица слушает Демидови, — говорило радио, — слушает Демидови».
Аленка вырвала микрофон и зажала его ладонью.
— Скажи, что проверяешь связь, слышишь? Передай что — нибудь, не смей вызывать, слышишь?
— В чем дело?
— Бемба, — сказала Алена шепотом. — Бемба. Забыл?
— Ах ты, черт, — сказал Андрей. Он взял микрофон. — Столица, столица, на связи Демидов. Все благополучно, проверка связи, проверка связи. Конец. Конец.
Он выдернул микрофонный штекер из гнезда. Лег на мешки.
— Ах ты, черт. Это конец.
— Андрей. С каких пор ты принимаешь такие решения в одиночку?
— Мы же договорились по дороге, — сказал Андрей.
— Что — о–о?
Андрей сел. Они смотрели друг на друга во все глаза. Попугай подпрыгивал над головой и скреб лапами по коньку палатки.
— Я тебе сказал по дороге.
— Ты молчал всю дорогу.
— Дела… — сказал Андрей. — Твоя правда, биополе. Я же все рассказал очень подробно.
— Ты сказал, что если взорвать запруду, пройдет волна и захлестнет старицу. Потом всю дорогу помалкивал. Здесь ты объявил, что нужно двадцать саперов и включил рацию.
— Биополе, — сказал Андрей. Он потер лицо грязными ладонями.
— Объясни насчет саперов, — сказала Алена.
— Да не только саперы… Ты права, вдвоем опасно. Неплохо бы вызвать дона Сантоса.
— Объясни насчет саперов…
— Да сейчас… — Он вытащил из пакета рабочий журнал и открыл крок местности. — Вот остров Огненных, вот рукав и запруда. Рукав проходит в лессовом коридоре. Сейчас вода поднялась метров на пять над прежним уровнем, вот здесь, над запрудой. Над коридором огромный запас воды. Теперь смотри. Клуб опущен на полтора метра в сухую старицу, у ее берега вода стоит всего на полметра от гребня. Если она пойдет через верх, Клуб окажется под водой.
Алена потянула к себе журнал.
— Сейчас, — сказал Андрей. — Слушай. Мы боялись, что его захлестнет, если вода пойдет через край коридора, вот сюда. Мы считали, что взрыв спасет положение. Сегодня до меня дошло, что после взрыва обрушатся все пять, то есть шесть метров воды и до муравейника докатится волна метра в два. Я даже посчитал чуть — чуть. Его накроет… с головой. Ждать нельзя, взрывать нельзя, следовательно, надо отвести воду в главное русло, вот сюда. Надо прорыть канал. Вот зачем саперы.
— Клуб, — сказала Аленка, — почему Клуб не принимает свои меры?
— О, господи, — Андрей начинал злиться. — Его эволюционный опыт не содержит наводнений, он же неподвижен. Вероятнее всего, он и сохранился потому, что в старице гигроскопичная почва. Откуда ему знать, что люди спустили по реке больше леса, чем она может пропустить?
Он помолчал, посмотрел на Алену и спросил с отчаянием:
— А вдруг это не Бемба?
…Они увидели деревню два месяца тому назад, случайно. Аленка забралась на дерево, чтобы осмотреть ферму червецов, и в мглистой дали увидела крышу из пальмовых листьев. Она сбросила шнурок, Андрей привязал к нему бинокль, и через пять минут они уже знали, что рядом живет Бемба. Старый Бемба, великий повстанец, за голову которого обещано целое состояние. В столице говорили, что можно обещать вдесятеро больше — Бембу никто, не поймает, никогда. Никто не знает, где он отсиживается между походами и смолит свои пироги, пока города зарастают травой, а гарнизонные комманданте пересчитывают живых.
Почему они были уверены, что за протокой — деревня Бембы? Пилот вертолета, — лейтенант жандармерии, — говорил, что ближайшее поселение в пятидесяти милях отсюда. Второе. Деревню не видно ни с воздуха, ни с суши. Единственное немаскированное направление — на муравейник, где заведомо не бывает людей. Наконец — полная тишина. Собаки не лают, дети не подают голоса, не промелькнет по воде пирога. Но в бинокль видны люди с ружьями, и внизу, у самой воды, пулеметчик сидит на корточках за треногой.
Аленка тогда сказала: «Забыть». И они забыли, хотя Аленка иногда стонала про себя от любопытства. Рядом, в километре всего, отсиживался настоящий повстанец, и нельзя никак проявить участие. Они старались не смотреть в ту сторону, проплывая мимо протоки — на этом настоял рассудительный Андрей. Он, в отличие от жены, понимал, что нельзя проявлять любопытство: если там действительно хоронится Бемба, он любопытства не потерпит…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
