держал меня за воротник на вытянутой руке. – И не будешь ли ты так любезен меня отпустить?
– Это пространство между слоями Сумрака, – ответил Тигр. – Это отголоски эмоций и эхо чувств. Это все, что когда-либо было в мире. Писк первой мышки, пойманной первым котом. Мяуканье кота, пригревшегося на коленях женщины. Крик роженицы, ощутившей, что ее сын станет злодеем. Плач преступника в ночь перед казнью. Все звуки мира. Все краски мира. Все чувства мира.
– Спасибо, очень поэтично, – сказал я. – А…
– Если я тебя отпущу, ты распадешься на… – Тигр подумал. – На пузырьки.
– А Завулон говорил, что прятался между слоями Сумрака…
– Твой Завулон много чего умеет, Городецкий. Потерпи. Нам надо поговорить. Мне никакого удовольствия держать тебя за шкварник не доставляет.
– «На пузырьки», «за шкварник», – я усмехнулся, – ну и лексика у тебя. Нахватался. Хорошо, давай поговорим.
– Сейчас мы проходим точку невозврата, Городецкий, – сказал Тигр. Лицо его в слабом сером свете казалось гипсовой маской. Даже губы едва шевелились, а глаза были темными провалами в ничто. – Ты уверен, что хочешь вытащить Арину? Может быть, мы просто ее упокоим?
– В чем дело, Тигр? – спросил я. – Думаешь, старая ведьма запутает меня окончательно?
Тигр покачал головой:
– Нет, Антон. Вовсе нет.
Я понял. Я вообще умнею с каждым днем, страшно подумать, какой стану проницательный, когда доживу до возраста Гесера.
– Она, наоборот, все объяснит?
– Да, Антон. Арина все знает. Про Шестой Дозор, про Двуединого. Даже про Сумрак она знает куда больше, чем показывает. Может быть, больше, чем я сам.
– С чего ты это взял?
– Предвижу. Если ты поговоришь с ней – все изменится. Все станет совсем-совсем иначе, Антон.
– К примеру? – зло спросил я.
– Очень возможно, что ты умрешь, – сказал Тигр.
– Да как же так, не случается с людьми таких неприятностей.
– Ты не человек, ты Иной. Вам – умирать не обязательно.
– Что еще?
– Я умру, – просто сказал Тигр. – В этой версии будущего я умираю.
– А в другой? – спросил я, помолчав.
– В другой тоже.
– Понятно. – Я кивнул. – Тогда скажи мне самое главное, Тигр…
– Надя умирает в той реальности, где ты решаешь уничтожить Саркофаг, – сказал Тигр. – В альтернативной – не обязательно.
– Зачем ты вообще тогда спрашивал мое мнение? – Я засмеялся.
– Потому что та реальность, где Надя не умирает, принесет тебе больше страданий. – Тигр отвел глаза. – Возможно, ты станешь жалеть о том, что мы не развеяли Саркофаг в вечности.
– Этого не может быть! – закричал я. – Этого не будет! Почему?
– Я не знаю, – ответил Тигр. – Не уверен. Я ведь не Сумрак. Я его часть. И я болен, Антон. Я болен человечностью, потому и говорю с тобой сейчас. Даже если бы я был здоров, читать судьбу Великих и Абсолютной – чудовищно трудно…
Я застонал. Мне хотелось сбросить с плеча руку Тигра и раствориться «в пузырьках». Никогда не думал, что подумаю о таком простом и трусливом выходе.
– Иди ты… к ведьме, – сказал я. – Может, я и буду жалеть, но сейчас я не могу сказать ничего другого. Я не выбираю то будущее, где Надя гибнет. Мы идем в Саркофаг.
– Хорошо, – сказал Тигр. – Я знал… но должен был уточнить. Пойдем, порожденный Тьмой. К Арине я тебя отведу…
– Что? – закричал я, когда серая ячеистая мгла рассеялась, а я кубарем покатился по холодному мраморному полу. – Что??? Кем?
Но Тигр не ответил, только донеслось издали тихим шепотом:
– А вот уговаривать будешь сам.
Я встал. Огляделся. Тигра не было. Был только сумрачный каменный зал, накрытый высоким куполом. Арины нигде не было. Я сделал несколько шагов вперед. Воздух был все так же чист и прохладен, как в моих воспоминаниях.
– Арина, – позвал я. – Это я! Антон! Антон Городецкий!
– Да уж догадываюсь, что не Чехов, он интеллигенцией был, не орал, когда люди спят…
Голос ведьмы доносился сверху. Я остановился, задрал голову. Метрах в трех надо мной, косо прижатый к куполу потолка, висел серый кокон, скрученный из каких-то лоскутов и нитей. Кокон подрагивал. Раздвигая стенки, показалась ладонь, другая. Потом в щель высунулась голова.
– Доброе утро, Арина, – сказал я, глядя на ведьму. – Извини, что разбудил.
– Извиненьками не отделаешься, – сказала ведьма. – Один?
– Да. – Я помедлил. – А из чего эта… этот…
– Тебе не нужно это знать, – сказала Арина. – Отвернись-ка на минуту.
Я отвернулся и сделал несколько шагов к центру Саркофага. За спиной шуршало, потрескивало – будто Арина сматывала свой кокон. Омерзительно, если честно. Очень рационально, очень экологично и природно, очень разумно – сплести кокон и погрузиться в спячку. Но этого ожидаешь от насекомого, а не от человека. Ведьмы…
– Рада тебя видеть, Антон, – сказала Арина. – Хорошо выглядишь. Только усталый ты какой-то…
Я повернулся – ведьма стояла за моей спиной, кокон на потолке исчез. Лицо ведьмы было спокойным, умиротворенным. Строгий брючный костюм, в который она была одета (мне смутно припоминалось, что попала она сюда в другой одежде), был отглажен и чист.
– Как Минойская сфера? – спросил я. – Я все вспоминал про нее. Думал, вытащит ли она тебя отсюда.
Арина провела рукой по одежде, в ее ладони мелькнул маленький шарик.
– Смешно, – сказала она. – Сюда затекает очень мало Силы. Сфера должна была заряжаться еще два-три десятка лет.
– Потому ты и легла в спячку?
– Да. Но когда ты вошел, с тобой ворвалось много Силы. Сфера заряжена.
– Ты не спеши ее применять, – сказал я. – Возможно, мы уйдем другим путем.
– О как. – Арина улыбнулась. – Ну-ка, рассказывай!
– У нас проблемы.
Арина кивнула:
– А новости какие?
– Что ты знаешь о Шестом Дозоре и Двуедином? – спросил я.
Черты лица у Арины вдруг заострились, глаза стали жесткими и злыми.
– Шестой Дозор мертв! Двуединого больше нет!
– Дозор-то мертв, – кивнул я. – А вот Двуединый уже дважды пытался убить мою дочь.
Арина стояла, переминаясь с ноги на ногу и сверля меня глазами. Потом вздохнула и опустилась на пол.
– Садись, Городецкий. В ногах правды нет. Поговорим.
– Ты не насиделась? – поразился я. – Не хочешь отсюда выйти?
– Хочу. Но не знаю, надо ли. – Арина взмахнула рукой. – Да садись же ты! Час-два ничего не решат, я годы провела здесь…
Я кивнул и сел на пол напротив нее.
– Что случилось? По порядку, – потребовала Арина.
– Вначале появился вампир. Гесер считает, что это возродившаяся вампирша, которую я когда-то упокоил. Она кусала людей, выбирая их по инициалам. Так, чтобы инициалы составили послание: «Антон Городецкий, за твоей или твоим пришла я под конец».
– Что за чушь, – пробормотала Арина. – Какой-то детектив от Агаты Кристи. Это не Двуединый. Не его повадки.
– А я этого и не говорил. Кем бы ни была эта вампирша, но выяснилось – она действовала на нашей стороне. На мою дочь напали в школе. Двое охранявших ее Иных – Светлый и Темный – убили третьего охранника, Инквизитора. Они будто одержимыми стали.
– Как убили? Огонь и лед?
Я с облегчением кивнул. Арина действительно знала про Двуединого!
– Они вместе? – уточнила Арина.
– Стараются держаться за руки, – осторожно уточнил я.
Арина кивнула.
– Мы со Светланой
