— Жить-то будет… смотря с кем, — неожиданно спошлила девушка и добавила совершенно серьезно: — Я не понимаю, как он это сделал!
— Да что? Что?
— Он в трансе. Обычный магический транс, который насылают, если нужно проделать нечто очень важное, дабы… э-э… не отвлекаться на внешние раздражители. Но как он смог это проделать без предварительной подготовки? Нет, конечно, это возможно, но… я знаю недостаточно о природе магического транса, чтобы что-то сделать!
— И что теперь? — Тан опустился на колени перед нелепо изогнувшимся телом. — Он так и останется…
— Ну, теоретически есть три варианта. Первое: он не сможет самостоятельно выбраться из транса и… Но это самый крайний случай… Второе: он придет в себя самостоятельно через некоторое время, когда исполнит то, зачем погружался в транс… И третье: его оттуда должно что-то вырвать насильно.
— Это опасно для жизни? — продолжал допытываться Тан. — Он может умереть?
— Умереть можно в любом случае. Если не сумеет самостоятельно выбраться из транса, он банально скончается от голода… Если окажется не в силах выполнить то, зачем погружался в транс, и если выполнение потребует слишком много сил, он не сможет самостоятельно вернуться, и тогда душа покинет тело… Если его кто-то или что-то вырвет из транса насильно, возможна травма, от которой его рассудок не оправится…
— Вот… — Тан выругался с чувством, толком и расстановкой, не стесняясь короля и женщины. Брехт тоже от себя добавил парочку крепких выражений. — И что теперь делать нам?
— Ничего. — Волшебница выпрямилась. — То есть много чего… Привести лошадей. Разжечь костер. Разбить палатку. Принести воды.
— Не понял, — очнулся Брехт. — Ты чего командуешь?
— А того, что его нельзя переносить с места на место. Нам придется разбить лагерь прямо тут до тех пор, пока что-нибудь не прояснится.
— Точно прямо тут? — забеспокоился Кейтор. — Это я к тому, что во-он там, на полянке, милое местечко. Снежок, березки… А тут грязь под ногами чавкает и гадость какая-то водится. — Он переступил с ноги на ногу, внимательно рассматривая нечто налипшее на сапог.
— Шмяк болотный! — просиял Брехт, с первого взгляда опознав слабо шевелящееся нечто. — Я думал, они уже все в спячку залегли! Из них такой вкусный суп получается… Ладно. — Он приподнял ногу Кейтора, отодрал от нее полураздавленного шмяка и распорядился: — Значит, так. Женщина приведет сюда лошадей и разожжет костер. Тан поставит палатку. Я насобираю шмяков. Его величество…
— А можно мне с тобой? — Сияющие глаза уставились на орка. — Никогда шмяков не собирал!.. И не ел тоже!
— Его величество сторожит Льора, пока остальные заняты, — отрезал орк, скидывая плащ и превращая его в мешок. — Парня нельзя оставлять без присмотра.
— И переносить с места на место тоже нельзя! — категорично повторила Видящая, направляясь за лошадьми.
Каспар отступил на шаг, стараясь ничем не выдать смятения. Он готов был дать голову на отсечение, что… что, духи и демоны его побери, где-то уже видел этого бритоголового парнишку. У врача была хорошая зрительная память, и он сразу понял, что это лицо с правильными красивыми чертами ему знакомо. Вот только при их первой встрече его обладатель выглядел совсем иначе. И тогда от него не исходили такие волны магической силы.
Рядом задрожала драконица, и магри догадался, что его соплеменницей владеет страх. Она боялась этого молодого человека, боялась его силы и ничего не могла с собой поделать.
— Король Кейтор? — переспросил Каспар, чтобы потянуть время и вспомнить, где и когда видел своего собеседника. — А зачем вам король Кейтор?
— Не притворяйтесь, ваше величество, — прошипел маг, делая шаг вперед. — Думаете, я вас не узнаю?
«Он принимает меня за короля, которого, наверное, никогда не видел! — догадался Каспар, невольно отступая назад, в тень драконьего крыла. — Но такого не может быть! Где этот мальчишка рос, если никогда не видел золотой монеты с изображением монарха? Разве что он прибыл из другой страны…»
— Откуда вы? — поинтересовался он. — Мы разве были знакомы прежде?
— Нет, — ответил его собеседник, в свой черед делая шаг. — И эта наша встреча первая и последняя. Один из нас никогда не выйдет отсюда.
— И этот один, скорее всего, я? — Каспар отступил еще чуть-чуть.
— А вы умны, ваше величество, — фыркнул маг. — Сразу поняли, что к чему!
— Догадаться нетрудно. Но я не вижу причин… Скажите хотя бы, в чем меня обвиняют!
— А вам страшно, ваше величество, — внезапно усмехнулся маг. — Я чувствую ваш страх!.. Твой страх, дядюшка!
Каспар перевел дух. Он действительно боялся, поскольку был сугубо мирным человеком, а здесь ему предстоит бой. Причем бой магический, к которому он не готов. Нет, он знал, что у его народа были какие-то особенные боевые приемы, которые делали магри непобедимыми воинами, но кроме чудесных особенностей организма, когда мечи и копья не причиняли ему вреда, он ни о чем таком не слышал. А приемы… Или они проявляются внезапно, в нужный момент? Но прожив какое-то время в чужом теле, врач знал, что на способности, которыми твой разум не может управлять, надежда плохая.
Кстати, как его назвал этот маг? Дядюшка?
— А мы разве родственники? — спросил он.
— Вы тянете время, дядюшка, — нехорошо усмехнулся молодой маг. — На что надеетесь? На то, что эти нелюди вас спасут? Напрасно! Даже если они все такие из себя благородные и честные, — там, кажется, большинство эльфы? — им все равно не успеть сюда добраться!
— А куда это «Сюда»? — Магри бросил невольный взгляд на окно. Вернее, на место, где оно должно было бы быть.
— А вам не все равно? Это место станет вашей могилой, дядя!
— И все-таки сначала я хотел бы услышать свой приговор, — твердо произнес Каспар.
Драконица рядом с ним задрожала крупной дрожью. Мужчина почувствовал, что, кроме страха, соплеменницей владеют и иные чувства, искаженные под его влиянием. Она что-то знала об этом молодом маге. Магри попытался достучаться до ее сознания, но неожиданно наткнулся на мощный блок — все равно что, спускаясь бегом по лестнице, неожиданно налететь на поставленную прямо посередине пролета дверь.
— О. — Молодой маг дернул головой. — А вы не без способностей, дядюшка!.. Впрочем, мы же родственники и должны быть похожи… хотя бы в этом!
Каспар понял, что юноша почувствовал его магическую силу и быстренько свернул ее прежде, чем странный хозяин опознал ее и сообразил, что она вовсе не принадлежит человеку. Как внешне и физиологически, так и по ауре и цвету магической силы все расы отличались одна от другой. Опытный маг мог сказать, кто накладывал чары — человек, эльф или орочий шаман, — и принять соответствующие меры. Каспар сильно сомневался, что этот юнец что-то знает о том, как выглядит аура магри, но что она принадлежит представителю другой расы, догадался бы любой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
