Если Николай II отказался от Мурмана, то для решения проблемы базирования океанского флота было необходимо вести войну за захват других подходящих территорий, а цели оставались две на выбор: Проливы [Босфор и Дарданеллы] или незамерзающие порты на Дальнем Востоке со свободным выходом в Тихий океан.
Николаю довелось испытать оба варианта — и он проиграл обе предпринятые войны, свое царствование и жизни — свою, своей жены, своих детей и миллионов прежних приверженцев /…/.
Дальнейшее течение событий прокомментировал Витте[1131] (еще до начала Первой Мировой войны): «если бы Император Николай II издал тогда указ о том, что надобно устраивать наш морской базис на Мурмане, то несомненно, он сам увлекся бы этой мыслью, которая представляла собою завет покойного его отца. Тогда, вероятно, мы не искали бы выхода в открытое море на Дальнем Востоке, не было бы этого злополучного шага — захвата Порт-Артура и затем, так как мы все спускались вниз, шли со ступеньки на ступеньку, — не дошли бы мы и до Цусимы».[1132]»[1133]
Дойдя же до разгрома Российского флота при Цусиме и заключив вынужденный мир с Японией (оказавшийся не столь уж позорным — благодаря усилиям того же Витте!), пережив в результате революцию 1905–1907 годов, Николай II и его «мудрые» советники вновь обратили свои взоры на Черноморские проливы — вот тут-то непримиримым противником и оказывалась Австро-Венгрия.
Сам по себе захват русскими Босфора и Дарданелл ничем теоретически не угрожал Австро-Венгрии, но это привело бы к значительному усилению влияния России в Балканских странах, которые завершали свое освобождение от турецкого владычества, но попутно дестабилизировали ситуацию и в Австро-Венгрии, на территории которой массовым образом проживали представители тех же народов: сербы, румыны и прочие. Да и хорваты, враждовавшие как с сербами, так и с венграми, были не слишком заинтересованы в сохранении Австро-Венгрии.
Пока до конца XVIII века всем этим регионам и народам угрожала мусульманская Турция, то у подавляющего большинства подданных Австрийской (тогда еще, напоминаем, — Священной Римской) империи существовал мощный стимул к взаимному объединению, которое отождествлялось с самовыживанием.
К концу же XIX века уже Турция оказалась на грани полного распада, и никакое мусульманство, казалось бы, никому в Европе больше ничем не угрожало — именно так и выглядела ситуация сто лет назад![1134] В Боснии, Болгарии, Сербии, Греции уже мусульмане оказывались в начале ХХ века в качестве притесняемого меньшинства.
На полпути между этими ситуациями единая Австрийская империя преобразовалась в 1867 году, как упоминалось, в двуединую, признав равноправие двух основных наций — немцев (австрийцев) и венгров — и обеспечив автономию внутреннего управления этими территориями;[1135] тогда это укрепило стабильность ее внутреннего и внешнего положения.
Накануне 1914 года австро-венгерский наследник престола Франц Фердинанд был сторонником аналогичной дальнейшей федерализации монархии, создав в ней третью самостоятельную часть — славянскую.[1136]
С позиций нашего времени видно, насколько сложной задачей оказалось бы нарезание таких внутренних границ. Но практически до этого дело не дошло: у Франца Фердинанда имелись могущественные противники. Против его идей выступали и немцы, и венгры, не желавшие умаления своего политического господства над славянами.
Вождем этого противодействия Францу Фердинанду (в условиях глубочайшей старости императора Франца-Иосифа I, умершего позднее, в 1916 году, на 87-м году жизни) был граф Конрад фон Гетцендорф, возглавлявший австрийский Генеральный штаб в 1906–1911 и в 1912–1917 годах. Конрад был против усиления внутренних автономий и за то, чтобы военным путем отразить постоянные вмешательства России и Сербии во внутренние дела двуединой монархии.
Словом, Франц Фердинанд и Конрад были классическими политиками типа «голубя» и «ястреба» соответственно.
Против идей наследника престола выступала и часть славян и других народов: сербы в Боснии и Воеводине стремились к объединению с сербами в Сербии; славяне на Карпатах (самые непримиримые противники Советского Союза на Украине после Второй Мировой войны) тяготели тогда к России; румыны в Трансильвании — к Румынии. Поляки мечтали о восстановлении Польши, разделенной в XVIII веке между Россией, Германией и Австрией; чехи и хорваты — о собственной автономии или даже независимости; имелись еще итальянцы, албанцы, боснийцы-мусульмане, словенцы, словаки и т. д.
Все народы Австро-Венгрии ощутили возможность требовать чего-то своего — и споры между ними лишь частично разрешились к нашему времени!
Россия стремилась разогревать все эти страсти, дабы ослабить сопротивление Австро-Венгрии захвату проливов русскими; Австро-Венгрия сопротивлялась захвату проливов русскими, чтобы ослабить вмешательство России во все эти страсти. Турция с ужасом взирала на будущую судьбу принадлежащих ей Проливов (но в этом отношении все тревоги оказались напрасными!), захлебываясь при этом в собственных революциях и контрреволюциях, этнических чистках и резне.
Извне за всем этим внимательно наблюдали Германия, готовая поддержать Австро-Венгрию в столкновении с Россией, и Франция, готовая поддержать Россию в столкновении с Германией. Была еще и Великобритания, на нейтралитет которой рассчитывали в Германии, но которая тайно обещала поддержку Франции при столкновении с Германией.
Великобритания-то и была самой заинтересованной стороной в развязывании общеевропейского конфликта: англичане жили верой в собственную химеру — сохранение собственного мирового господства. Оно было реальностью в самой середине XIX века — после поражения России в Крымской войне, но оказалось полным блефом еще через полвека: в начале ХХ столетия Англия явно проигрывала промышленное соревнование с США, Германией и быстро наступавшей Россией. Англичанам казалось, что военное столкновение Германии с Россией решит все их проблемы: и дважды в ХХ веке такое столкновение было организовано!
А за океаном под знойным западным солнцем добродушно щурился жирный американский кот: все эти крысы и мыши не понимали того, кому же на самом деле идет на пользу вся их грызня — и понять это им было суждено еще очень нескоро!
Не правда ли, хорошие идеи придумали Мэхэм и Коломб?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
