только молиться, чтобы какой-нибудь путешественник, не столь хорошо, как мы, знающий этот туннель, не пошел неверным путем!
– Может быть, закрыть дверь? – предложил один из монахов.
– Нет, – поспешно сказал Матеус. – Возможно, там кто-то находится, например, какие-нибудь торговцы, которые будут не слишком довольны, если мы так поступим.
– Нет! – внезапно вскричал брат Янкин и ринулся вперед. – Это знак! Божий знак! Братья мои, мы призваны к Фестусу, дабы принять беспредельное страдание!
Янкин ринулся в темный проход, но тут Матеус вместе с другим монахом, нисколько не удивленные очередной дикой выходкой Янкина, проворно прыгнули на него и повалили на землю.
– Фестус! – продолжал орать Янкин, не обращая внимания на длинные спутанные волосы, упавшие ему на лицо. – Я иду!
– В чем дело? – спросил Дзирт, не понимая, о чем говорят монахи, хотя это имя показалось ему знакомым. – Кто или что такое этот Фестус?
– Гефестус, – поправил брат Матеус.
Дзирт сразу вспомнил. В одной из книг, которую он взял из рощи Монши, содержались всевозможные сведения о драконах. Был там и раздел, посвященный Гефестусу, древнему красному дракону, жившему в горах к северо-западу от Мирабара.
– Конечно, это не настоящее имя дракона, – пропыхтел Матеус, продолжая бороться с Янкином. – Настоящее неизвестно ни мне, ни кому бы то ни было еще.
Янкин внезапно извернулся, отбросив в сторону другого монаха, и тут же больно наступил на ногу Матеусу.
– Гефестус – это старый красный дракон, который живет в пещерах западнее Мирабара так давно, что никто, даже дворфы, не могут вспомнить, когда он там появился, – объяснил другой монах, брат Хершель, менее занятый, чем Матеус.
– Город мирится с его присутствием, потому что он ленив и глуп, хотя я не рискнул бы сказать ему об этом. Я думаю, что большинство городов поступили бы так же и позволили красному дракону жить поблизости, вместо того чтобы сражаться с подобной тварью! Но Гефестус не отличается склонностью к грабежам.
Никто вообще не помнит, когда он в последний раз вылезал из своей норы. Иногда его даже нанимают на плавку металла, хотя расходы неимоверно велики.
– Однако некоторые согласны нести их, – добавил Матеус, снова справившись с Янкином, – особенно поздней осенью, чтобы отправить последний караван на юг.
Ничто так не расплавляет руду, как дыхание красного дракона!
Его смех быстро смолк, когда Янкин ударом кулака свалил его с ног.
Янкину удалось ненадолго высвободиться. Не успели остальные и глазом моргнуть, как Дзирт сбросил свой плащ и ринулся за убегающим монахом, схватив безумца уже за порогом тяжелой стальной двери. Ловкий прием поверг Янкина на спину и почти вышиб из него дух.
– Только дайте мне отсюда выйти! – проговорил дров, уставившись на перепуганного монаха. – Я изрядно устал от выходок Янкина и, пожалуй, готов отпустить его, пусть бежит прямо к дракону!
Двое монахов подошли и подняли Янкина, а затем отряд собрался идти дальше.
– На помощь! – раздался чей-то крик из глубины темного туннеля.
В руках Дзирта оказались кривые сабли. Монахи сгрудились возле него, напряженно вглядываясь во мрак.
– Ты что-нибудь видишь? – спросил Матеус, зная, что ночное зрение Дзирта намного острее, чем его собственное.
– Нет, но недалеко отсюда туннель делает поворот, – ответил Дзирт.
– Помогите! – снова раздался крик.
Позади группы, за поворотом основного туннеля, Тефанис еле сдерживал смех.
Квиклинги были мастерами чревовещания, и Тефанису не составляло труда обмануть монахов, разве что слова, выкрикивая, приходилось растягивать, чтобы его поняли.
Дзирт сделал осторожный шаг вперед, и монахи, даже Янкин, протрезвевший от отчаянного призыва, последовали за ним. Дзирт жестом велел им отступить, словно почувствовал, что впереди его ждет ловушка.
Однако Тефанис действовал с неимоверной быстротой. Дверь с гулким звуком захлопнулась, и прежде чем дров, стоявший в двух шагах от двери, протолкался между испуганных монахов, квиклинг уже запер ее. Мгновение спустя со стуком и скрежетом опустилась решетка.
Через несколько минут Тефанис уже вышел на дневной свет, очень гордясь собой. Рассказывая Родди, что ему так и не удалось обнаружить дрова, он старался сохранять на своем маленьком личике озадаченное выражение.
* * *
Монахи перестали вопить, как только Дзирт напомнил, что их крики могут разбудить обитателя противоположного конца туннеля.
– Даже если кто-то окажется по ту сторону решетки, он не услышит вас через эту дверь, – сказал дров, разглядывая массивную дверь при помощи свечи, зажженной Матеусом.
Окованная железом дверь из плотно пригнанных друг к Другу плит и обтянутая кожей, несомненно, была изготовлена дворфами. Дзирт попытался колотить по ней рукоятью сабли, однако результатом был глухой звук, оказавшийся не громче воплей монахов.
– Мы пропали, – простонал Матеус. – Нам отсюда не выбраться, а наши запасы не так уж велики.
– Это еще один знак! – внезапно выпалил Янкин. Двое монахов ударами повалили его на землю и уселись сверху, прежде чем он успел вырваться и снова помчаться к логову дракона.
– Возможно, в замечании брата Янкина что-то есть, – сказал Дзирт после долгого молчания.
Матеус с подозрением посмотрел на него и спросил:
– Ты думаешь, что наших запасов хватит подольше, если брат Янкин отправится на встречу с Гефестусом?
Дзирт не удержался от смеха.
– Я вовсе не собираюсь приносить кого-то в жертву, даже если мне этого очень хочется! – сказал он, взглянув на Янкина, продолжавшего бороться с монахами. – Просто мне кажется, что путь к освобождению у нас только один.
Матеус проследил за его взглядом, устремленным в глубину темного туннеля.
– Но если ты рассчитываешь обойтись без жертв, то ничего не выйдет, хмыкнул тучный монах. – Не думаешь же ты, что нам удастся пробраться мимо дракона!
– Посмотрим, – было единственным ответом Дзирта.
Затеплив еще одну свечу от первой, он сделал несколько шагов по туннелю.
Здравомыслие Дзирта сопротивлялось явному возбуждению, которое он испытывал при мысли о встрече с Гефестусом, но он считал, что это сопротивление просто необходимо побороть. Он вспомнил, как Монтолио, сражаясь с драконом, потерял зрение. Однако воспоминания следопыта об этом бое, если не считать полученных ран, были не так уж ужасны. Дзирт начал понимать смысл того, что сказал ему слепой следопыт о разнице между выживанием и жизнью. Насколько ценными могут оказаться те пятьсот лет, которые осталось прожить дрову?
Ради спасения монахов он мог бы смириться и дождаться, пока кто-нибудь пройдет по основному туннелю и отопрет решетку и дверь. Однако пальцы Дзирта уже дрожали от нетерпения, когда он потянулся к своему мешку и выудил оттуда книгу о драконах, взятую им из рощи.
Чувствительным глазам дрова не требовалось яркого света, и он без особенных трудностей различал написанное. Как он и полагал, красному дракону,
