Было одиннадцать часов утра по местному времени. Императрица должна была появиться в большом тронном зале в одиннадцать тридцать и они к этому времени должны были уже находиться поблизости, чтобы в одиннадцать сорок пять начать гонку в самом центре города. От этой взлётно-посадочной площадки до центрального района Гермианы было сорок пять минут лёта, но им нужно было преодолеть это расстояние немного быстрее. В дни больших торжеств в небе над императорским дворцом обычно устраивали просто сказочную по своей красочности голографическую феерию и посмотреть на неё прилетало множество зевак, получивших соответствующие пропуски. Ещё большее количество зевак собиралось на балконах и террасах верхних этажей небоскрёбов, обращённых к дворцовому комплексу, благо столица была построена по концентрическому плану.
Николай посмотрел в безоблачное, слегка зеленоватое небо и когда все пассажиры его флайера заняли свои места в салоне и пристегнулись к противоперегрузочным креслам, сел в пилотское кресло остроносого флайера, похожего на наконечник копья и как только кокпит опустился, взлетел вверх и тотчас заложил крутой вираж, нагло влезая в самый скоростной эшелон. Все остальные пилоты последовали за ним, чуть ли не расталкивая подвернувшиеся им под борт флайеры. В ответ пилоты флайеров, которым они создали тем самым помехи, разразились громкой руганью, но никто из землян этого просто не мог слышать. Закладывая крутые виражи, то ныряя вниз, то взмывая вверх, шестеро пилотов-землян помчались вперёд, к центру города, показывая всем, какие они лихие водилы. Практически одновременно с ними в воздух поднялось ещё почти три с половиной тысячи точно таких же хулиганов, которые тоже помчались к центру столицы нарушая скоростной режим полётов над городом.
Некоторые из пилотов флайеров, которых они обгоняли, не тратили времени на грубую брань, сразу же пускались за хулиганами в погоню, чтобы восстановить свои попранные права видеть их позади себя. Ещё через пять минут разом сбрендили все воздушные светофоры и знаки разметки, а у воздушной полиции накрылась все радиостанции и та не смогла отдать приказ всем пилотам немедленно прекратить движение и совершить посадку на ближайшей взлётно-посадочной площадке. Да, и на самих взлётно-посадочных площадках световые сигналы стали показывать чёрт знает что и теперь пилоты флайеров были предоставлены самим себе и могли полагаться только на своё лётное мастерство, а его-то у них как раз хватало с избытком. Поэтому лишь часть флайеров сбросила скорость и пошла на снижение. Пилоты большинства летательных аппаратов продолжили свой путь, чем вызвали целую бурю возмущения воздушной полиции.
Взревели мощные сирены звуковых сигналов узкой направленности, но обыватели, которым и раньше не очень-то нравились такие трюки воздушных гаишников, мгновенно увеличивали скорость и старались спрятаться за чьим-либо флайером, лишь бы не слышать этих противных звуков. Основная шестёрка и те флайеры, которые должны были их прикрывать, резко увеличили скорость и начали откровенно грубить всем подряд, но в первую очередь они старались натянуть нос воздушной полиции. Вскоре компьютер, управляющий воздушным движением, пришел в себя, но не полностью, так как подавляющее большинство воздушных светофоров разрешало двигаться только в сторону центра столицы. На пути же тех флайеров, что летели от центра по радиальным линиям, вспыхнули яркие голографические сигналы и надписи, требующие немедленно повернуть направо, ещё раз направо и лететь в центральную часть города, отчего напряжение в воздухе только увеличилось и потоки брани, на этот раз уже по радио, обрушились на головы воздушной полиции и диспетчеров.
Кое-где уже возникли заторы, флайеры стали сталкиваться друг с другом и некоторые из пилотов, плюнув на всё, начали направлять свои машины в любое место, где только можно было припарковаться, включая широкие посадочные террасы на домах, а кое-кто и вовсе совершал посадку на улицах, в парках и скверах, лишь бы не попасть в аварию. Николай вёл свою машину уверенно и напористо, но скорость пока что резко не увеличивал. Его ведомые следовали за ним по пятам. Наконец, он увидел свою первую жертву, — группу из пяти ярко-оранжевых флайеров воздушной полиции и четырёх серебристо-голубых флайеров имперской гвардии, которые устроили в воздухе импровизированный пункт проверки. Не обращая внимание на их требование снизить скорость и назвать себя и код допуска, он увеличил скорость и, поставив свой флайер на ребро, буквально продрался между большим полицейским флайером и машиной немного поменьше, сбив при этом с борта машины воздушного гаишника боковую консоль сигнального транспаранта.
От неожиданности полицейские и гвардейцы бросились во все стороны и пять флайеров, следовавшие за своим ведущим, проскочили сквозь них, словно плотвички через сеть с ячеёй на карпа. Гамлет и Прапор, чтобы не отставать от командира, тоже прошли вплотную с их машинами, сдирая с бортов не только сигнальное оборудование, но и краску. Несколько секунд как одни, так и другие, — хлопали глазами, а потом рванулись за нарушителями в погоню, оглашая окрестности громкими звуковыми сигналами. Это послужило командой к тому, что все флайеры поддержки также бросились вперёд, продираясь сквозь мобильные контрольно-пропускные пункты. Воздушная полиция и имперская гвардия помчалась за ними в погоню, а вместе с ними огромное число пилотов, в основных тех, кто сообразил, что небо над столицей в этот праздничный день открыто для гонок и они могут выплеснуть наружу весь свой азарт.
В итоге несколько сотен тысяч флайеров вместо того, чтобы лететь чинно и неспешно, как это и принято в черте города, помчались к императорскому дворцовому комплексу с такой скоростью, словно летели по междугородним трассам. В погоню за нарушителями было брошено всё, что только могло летать, включая даже складные стулья и прочие тяжелые предметы, — их бросали в пролетающие мимо балконов флайеры недовольные горожане, которые хотели полюбоваться вместе со своими гостями на световую феерию, а вместо этого увидели в небе такое безобразие. Николаю и всем пилотам, призванных под свои знамёна принцессой Миорантой, было не привыкать летать в таких условиях, очень многим горожанам тоже, не говоря о воздушной полиции и гвардейцах, для которых преследование нарушителей было их прямой служебной обязанностью, а потому гонка над Гермианой сразу же приобрела вполне упорядоченный вид, правда, всё это походило на состязание нескольких десятков птичьих стай, довольно бестолково и беспорядочно мечущихся в небе столицы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
