Рядом упало «что-то» грузное, оставив вмятину в земле…
— Ты? — ошарашенно прошептал Джирайя.
— М-ма… ик… да, это я, — этим «что-то» оказался Какаши.
В ноздри саннина отчего-то ударил мощный запах алкоголя. Тут не нужно быть Инузука, чтобы уловить подобное амбре.
— Ты что, пьян? — удивился саннин, пряча блокнот с карандашом в подсумок.
— Не-а… ик… ещё — нет! — Какаши плюхнулся на пятую точку, доставая из-за пазухи хитрый многоразовый фуин-свиток, который позволял распечатывать содержимое не сразу, а постепенно.
— Одна… вторая… — бормотал Какаши, выставляя поочерёдно бутылки с саке.
— Это… — растерялся Джирайя. — Зачем тебе столько саке?
— М-ма-м-ма… может… чтобы обрабатывать раны? — не останавливаясь от своего дела, объяснил Какаши. Он выставил четвёртую бутылку, затем убрал фуин-свиток прочь.
— Эм… душевные раны, что ли?
— Ик… вроде того… — откупорив первую бутылку, Хатаке присосался к ней, как младенец к материнской груди.
«Он сошёл с ума? У нас же миссия!» — Джирайя по-прежнему находился в шоке. За Какаши ранее такого замечено не было. Он, конечно, по рассказам сослуживцев, любил опаздывать и бить баклуши. Но пил он крайне редко, и уж точно не на заданиях! Этому должна быть какая-то причина!
Может, он вспомнил смерть сокомандников? Или Минато, что был его сенсеем? Да нет, в этом нет никакого смысла. Этим событиям уже много лет, и они не должны были вызывать острое желание выпить на задании.
«Точно!» — в разуме Джирайи словно зажгли лампочку.
Наверняка это из-за последних событий, связанных с Цунаде. Саннин уже был наслышан о методе исцеления Принцессы Слизней от её гемофобии (необычайно крутой и действенный метод!), к тому же он помнил, как в Танзаку видел обнажённых и разъярённых Цунаде с Шизуне, что преследовали Какаши…
— Значит, ты признался в своих чувствах и тебя отвергли, несмотря на оказанную помощь? — губы саннина сжались в тонкую линию, а под глазами залегли тени. — Мне это так знакомо, Какаши. Не отчаивайся так. Я проходил через то же самое. Меня она тоже отвергла в своё время, но это не повод настолько глубоко уходить в депрессию и спиваться на миссии…
— Э… — Какаши даже отлип от второй бутылки саке, которую уже успел ополовинить. — Ты… вы о чём?
— О прекрасной Цунаде! — с запалом ответил Джирайя. — Есть девушки — как звёзды на небе, тебе остается только любоваться ими издалека. По независящим от нас причинам они нам недоступны, и мы ничего не можем поделать. Уверен, после того, что ты сделал для неё, ты хотел бы продолжить ваше общение… перевести его в иную плоскость, но…
— Не-а, ик, совсем не хотел.
— …но её сердце всё ещё находится в прошлом, а ты должен двигаться дальше и найти ту, которая… — Джирайя прервался на полуслове, когда до него дошёл ответ Копирующего Ниндзя. — Подожди! Что значит «совсем не хотел»? Ты что, не хотел Цунаде?! Как Цунаде можно не хотеть?!
«Глоть-глоть-глоть-глоть…» — стало ему ответом. Затем вторая бутылка из-под саке улетела в кусты.
— М-ма-м-ма… зачем мне Цунаде-сан? Когда ик… у меня есть… Шизуне… — третья бутылка открылась и опрокинулась в рот Какаши. Отпив добрую половину, он добавил: — Тем более… Цунаде-сан — старая…
— Да какая она старая? Побойся ками!.. Так, обожди, ты встречаешься с Шизуне? — расширились глаза саннина. — Молодец! И когда только успели?..
— Йоу, ребятки! Чё, меня ждёте? — раздался голос позади.
Джирайя обернулся и увидел Сайтаму в его дурацком вырвиглазном костюме.
Саке сперва пошло не в то горло, но Какаши, откашлявшись, всё же допил третью бутылку, четвёртую — сунул в подмышку, затем, пошатываясь, кое-как поднялся на ноги. Благодаря катане в ножнах в качестве дополнительной опоры, он сумел устоять.
— Йоу! — ответил он на приветствие.
— Это ж ты — тот белобрысый, который терял сознание на собрании у старика? Тебя ещё в больничку унесли, — почесал лысину Сайтама.
— М-ма… польщён, что помнишь, С-сайтама, — заплетающимся языком проговорил Хатаке. — Меня зовут, ик… Какаши… будем знакомы, — Копирующий наклонился слегка вперёд, протягивая руку для рукопожатия.
Сайтама молча пожал её:
— Оке, будем, Какаши. Вот если б не пил ты, у тебя бы и здоровье лучше было.
— Тяжёлый месяц, — отвернулся Какаши.
— Относись проще ко всему — того гляди, и пить не придется, — пожал плечами Сайтама.
— А может, мы лучше в дороге поговорим? — сделал предложение Джирайя. — У нас же вроде штурм Амегакуре.
— Дело говоришь, извращенец. А ещё у нас поимка нукенинов! — вскинул кулак Сайтама.
— Эй, я не извращенец.
— Отрицать, что ты извращенец — это то же самое, что отрицать, мол, я не лысый. Чувак, не напрягайся так. У каждого свои особенности. Я вот к своим — привык и смирился.
Гневно скрежеща зубами, саннин процедил:
— Ладно, хватит. Пора выдвигаться. АНБУ будут следовать в паре километров от нас, — Джирайя обратился к Какаши. — Ты как? Двигаться верхними путями можешь?
— М-ма… ик, двигаться — могу, — кивнул Хатаке, тяжело опираясь на меч. — А вот насчёт верхних… не знаю…
Глава 50
Где-то на западе Страны Огня
Передвигаться верхними путями, когда ты пьян, может быть весьма затруднительно. Движения притормаживаются, контроль чакры ухудшается, перед глазами двоится. Лишь рефлексы, вбитые с раннего детства, позволяли не упасть и приземляться куда надо. Хотя забавных пируэтов, когда Какаши едва удерживал равновесие на ветках, было предостаточно.
Почему он вообще решил пить на миссии?
Да потому что иначе он бы никак не смог её выполнить. Ему, Джирайе-саме и лысому монстру предстоит вместе провернуть довольно напряжное дело по проникновению в Амегакуре.
Его фобия Сайтамы кому-то могла бы показаться смешной. Но этот кто-то просто никогда не сталкивался с лысым на поле боя. Страх может мотивировать, но когда его источник, вызывающий неконтролируемое желание сбежать или упасть в обморок, находится постоянно рядом — единственным наиболее доступным вариантом будет… утопить страх в алкоголе.
Шиноби в целом довольно устойчивы к разного рода веществам, в том числе и спиртному. Именно поэтому Какаши пришлось идти на поклон к Цунаде Сенджу, дабы сделать специальный заказ.
