боялись, а некоторые откровенно шарахались, создавая трудности при движении такого крупного отряда. Чешуйчатый дремал, а Бу лежал под раскладушкой с очень обиженным видом. Конечно, он привык к свободе, пусть и относительной, но теперь отпускать любимца бегать где-то рядом было нельзя, во избежание каких-либо недоразумений.
Я растянулась на походном ложе и попыталась расслабиться. Внутренний мандраж пока ещё полностью не покинул. Под рёбрами что-то подрагивало и это ощущение очень раздражало. Хотелось сбежать, исчезнуть, забыть, что кругом около сотни вооружённых мужчин, а также «золотая банда» в полном составе. Я закрыла глаза, чтобы войти в библиотеку, но в голове почему-то всплыл образ Карелла.
Он ничуть не изменился с момента нашего расставания, правда, одет уже был совсем по-другому: просто, но добротно и дорого по местным меркам. Бросилось в глаза, что его правое плечо было оголено, прямо как у меня, только я-то рукав рубахи сама оторвала, чтобы был виден браслет, а рубашка Карелла из очень тонко выделанной светло-коричневой кожи, была скроена таким образом – без правого рукава, что мне понравилось сразу, как только я её рассмотрела. И захотелось иметь такую же, а не постоянно носить с Дайком одни и те же вещи на двоих.
То, что мы с Кареллом теперь внешне очень похожи, в смысле шрамов на лице, оголённых плеч – у него правого, у меня левого, боевой экипировки, а также высокого статуса, – заметили все. Беспокоили слова Дайка о том, что некоторые могут даже на службу ко мне попроситься. И хотя Нянь сказал это шутя, но, как говорится, в каждой шутке…
Я всматривалась в маячивший перед глазами образ Атамана и пыталась разобраться в собственных чувствах. Карелл не был мне неприятен, несмотря на уродливый шрам, да и те ночи, что мы проводили вместе год назад, ничуть не истёрлись в памяти. Наоборот, воспоминания приобрели краски и живость, будто это случилось только вчера. «А ведь он встал передо мной на одно колено и многие это видели, значит, моя оплеуха оказала какое-то воздействие, да и говорил потом очень спокойным, даже мягким тоном, избегая прямого взгляда. Что ж… Дайк сказал, что ему нужна помощь… моя и Макса… А это интересно… Чего он хочет от нас?! Ладно, посмотрим, что будет дальше… Доберёмся до Кифа, а там видно будет, хоть какая-то определённость…» – Отогнав навязчивый образ, я всё-таки открыла дверь и вошла во внутреннее пространство.
В библиотеке и в лаборатории всё было по-прежнему. До этого момента я посещала в основном только спортивный зал, обходя хранилище знаний и памяти стороной. Последний раз я надолго задержалась здесь, когда искала информацию о кипячении, и ещё тогда заметила, что бордовый халат Тана не валяется, а висит в шкафу. Значит, на галере Арвида я всё-таки видела сон, просто такой сон, и Мозговой сюда не возвращался, хотя уже и пришла к выводу, что эта божественная сущность, похоже, может и во сны проникать. А также у него имеются, по крайней мере, две явные и вполне ощутимые характеристики: сиреневый свет и запах.
Я отодвинула мягкое кожаное кресло и уселась за письменный стол. Удобно! С этой точки обзора библиотеку я никогда не видела и поначалу пришла в некоторое недоумение. Отсюда вся просторная, округлая комната, заставленная высокими, массивными стеллажами, выглядела совершенно иначе. Она словно расширилась во всех направлениях, будто вспухла или надулась, а я находилась в самом центре этой сферической, виртуальной реальности.
«Сижу словно внутри какого-то пузыря… Я – центр… ядро… А кругом созданной мной мир… Но ведь созданной не мной, а Мозговым… Удивительное ощущение! А ведь и правда… – я осматривала библиотеку, чётко различая все детали интерьера и даже читая надписи на корешках толстых фолиантов, – виртуальная реальность… лично моя… каким-то недоступным для понимания образом размещённая в моей голове… а может, и не в голове вовсе…»
Я перевела взгляд на кушетку у стола, прежде своё излюбленное место. Когда Тан жил здесь, то я всегда сидела на ней, а он и за столом, и на маленьком пуфике, который стоял сейчас у резного шкафчика в углу, и даже на полу. «А теперь библиотека в моём полном распоряжении… – водя ладонями по поверхности письменного стола, я продолжала размышлять. – Зачем пропадать такому замечательному книгохранилищу?»
Я встала, обошла стеллажи и остановилась у того, на самом верху которого было написано «История». Он был разделён на две части вертикальной перегородкой: слева – «Земля», справа – «Окатан». С окатанской стороны на полках лежало два Вечных свитка: мой, который я подарила Хиллу, деду Дайка, и свиток Аютана, тот, что он пытался продать в Тагри. Также рядом стояла книга с рисунком монстра внутри. Я сняла её с полки и принялась перелистывать: «Точная копия… И даже мои пометки в ней уже есть… Библиотека – это моя память, дополненная Таном, систематизированная и приведённая в чёткий порядок. Я всегда могу прийти сюда, когда нужно что-то обдумать или найти необходимую информацию, а также могу и сама в ней работать, когда понадобится разобраться с новыми знаниями. Отлично! Значит, теперь это будет мой, так сказать, личный кабинет».
Пройдя ещё с десяток шагов, я остановилась у стеллажа «Физика». Именно тут в прошлый раз я нашла нужный справочник, только вода сейчас меня не интересовала. Я достала книгу под названием «Спектральный анализ и цветовые характеристики излучений», вернулась к столу и попыталась погрузиться в научные изыскания, но поток ледяной воды заставил с воплями вскочить с раскладушки.
Дайк держал пустое ведро, Макс сидел рядом и вращал зелёными глазищами, а вот Бумера в кибитке не наблюдалось. Утирая лицо, я вот только открыла рот, чтобы выразить негодование, ведь не будили меня таким способом уже давно, как Нянь опередил:
– Мы пытались вернуть тебя, не злись. Гонец из Кифа прискакал, похоже, люди Элгана в окрестностях города…
Я отжала мокрые волосы:
– Хорошо, что разбудили… А нам-то что теперь делать?
Дайк ногой задвинул ведро в угол, попутно доставая из мешка сухую одежду:
– Карелл с большинством своих вперёд поехал, а нам велел здесь оставаться до утра.
Глава 3
Когда я переоделась и выбралась из кибитки, оказалось, что день склонился к вечеру. Грас и ещё человек пятнадцать, из тех, кто остался при повозках, уже разводили костёр на лужайке невдалеке от дороги. По большому старому кострищу я определила, что это место частых остановок торговых караванов. Пока Дайк распрягал лошадей, я бесцельно бродила, снова и снова ловя на себе пристальные взгляды, а
