В зале было шумно и немного тянуло табачным дымком. Видимо, кто-то из гостей, людей, а не фейри, для которых табачный дым был неприятен и оскорбителен, тайком покуривал в туалетах.
– А когда же мы будем резать торт? – остановил меня у входа пьяненький и абсолютно мне незнакомый мужчина.
– Когда пожелаете, – легко ответила я.
– Может сейчас?
– Действуйте, – разрешила я. – Кусочек мне оставьте, – и стала пробираться в толпе, пытаясь разыскать маму. Родительница обнаружилась за столиком в одной из лож в окружении молодых, немолодых и совсем уж дряхлых представителей противоположного пола и разнообразных рас.
– Даша! – завидев меня, мама возбужденно махала руками. – Тебя-то я и ищу!
Я не стала объяснять, что искала как раз я, а вежливо кивнув ее соседям, склонилась к розовому ушку:
– Тебе весело? Все хорошо?
Маргарита Аркадьевна лучезарно улыбнулась и быстро зашептала в ответ:
– Быстрее спаси меня от этих чудаков. Скажи, тебе что-нибудь в платье поправить надо, – она запнулась, заметив костюм строгой училки, и громко продолжила. – К сожалению, мне придется вас покинуть, господа, дочери нужна моя помощь.
Она взяла меня под руку.
– Отведи меня в какое-нибудь тихое местечко, я устала ужасно, не те годы, чтоб флиртовать ночь напролет.
Я улыбнулась и повела маму к служебному входу:
– В директорском кабинете сейчас никого нет. Хочешь там отдохнуть?
– Было бы неплохо. А Ларс не будет возражать?
– Не будет, – просто ответила я. – Он сейчас против чего угодно не будет возражать.
Мы вошли в служебный коридор. Здесь было потише. Мама замешкалась, потом потянула меня за локоть, побуждая остановиться.
– Я хотела тебе кое-что рассказать, ребенок. Знаю, время неподходящее, но так долго собиралась с духом, что боюсь растерять решимость.
– Говори, – я сжала ее ладонь.
– Я видела, как на тебя смотрел Принц Лета и это меня встревожило. Эти высшие фейри, они могут быть очень опасны для девочек вроде тебя.
– Ты знаешь Эмбера? – о чем-то таком я уже догадывалась.
– Я знаю альвов, – мама краснела как школьница. – Я никогда тебе не рассказывала, но до того, как я познакомилась с твоим отцом…
Я нашла взглядом ближайший стул, стоявший в нише у стены, и подвела к нему маму:
– Присядь.
Она опустилась с тяжелым вздохом:
– Не знаю, как и рассказать… Я была очень молода, Дарья. И крайне легкомысленна. Я влипала в неприятности, я… дружила с разными мужчинами и однажды…
Ее история на самом деле была простой, как пять копеек, и, если бы не касалась напрямую моей мамы, я б, пожалуй, слушала ее без интереса. Юная Риточка познакомилась в каком-то ресторанчике с очаровательным молодым человеком. Он был настойчив, красив, богат. Осыпал ее цветами и подарками. Много ли нужно для любви девушке в восемнадцать? Моей маме хватило. Она влюбилась в него по уши, и когда он рассказал ей, что не совсем человек, восприняла новую информацию с восторгом. То, что молодой человек оказался фейри, придавало ему еще больше очарования. И она согласилась отправиться с ним в Фейриленд, где они, конечно, должны были зажить долго и счастливо в крошечном домике у пруда, любуясь радугами и выпасая по вечерам единорогов.
– В тебе есть частичка фейской крови? – спросила я напрямик. – Иначе ты не смогла бы попасть в Фейриленд и вернуться оттуда.
Мама отчаянно покраснела и закусила губу:
– Нет, Даша. К моменту нашего путешествия я была… беременна.
Я охнула.
– Уже потом, когда меня, как животное, продали на ближайшем к переходу невольничьем рынке, я поняла, что мое «интересное положение» было спланировано заранее, потому что нас, таких дурочек, было там несколько десятков, и мы все откровенно делились друг с другом подробностями жизни.
– У меня есть брат или сестра? – губы меня совсем не слушались. Я опустилась на колени и прижалась к маме. – Там, в Фейриленде?
– Нет, девочка моя, нас всех заставляли выпить какой-то отвар, от которого… – она заплакала. – Нам говорили, что не позволят разводить полукровок.
Ее купил какой-то альв дома Лета, привез в Янтарный дворец. Именно там мама видела Эмбера и наслушалась страшных историй о его жизни.
– Они абсолютно безумны, высшие альвы дома Лета, слишком долгая жизнь приводит к пресыщению, и они озабочены только поиском развлечений, иногда дурацких, иногда страшных.
– Что было потом?
– Я узнала, что тот плод, который был во мне и которого меня лишили, будет беречь меня при переходе. Я сбежала и вернулась в наш мир с торговым обозом. Наверное, та частичка, что берегла меня, передалась потом тебе.
– Какая-то лженаучная телегония получается, – прошептала я, прижимаясь к ней еще крепче. – Бедная моя мамочка, как же ты страдала.
– Не так уж и сильно, – мама погладила меня по макушке. – Я встретила твоего отца и прожила с ним прекрасных пять лет, прежде чем появилась ты.
– А потом ребенок разбудил в тебе ненужные воспоминания и…
– Прости, – прошептала мама. – Я всю жизнь вела себя легкомысленно, всю жизнь думала сначала о себе. Знаешь, а ведь могу исправиться. Надеюсь, вы с Ларсом скоро сделаете меня бабушкой, и я займусь внуками.
Я промолчала.
– Твой муж кажется мне хорошим человеком, – после паузы продолжила мама. – Когда я увидела принца, поняла, что Ларс единственный, кто сможет тебя от него защитить.
Я поднялась с колен и потянула маму за собой:
– Пойдем в кабинет, я укутаю тебя пледом, подремлешь на диванчике, отдохнешь.
– Ты простишь меня когда-нибудь? – мама шла за мной безвольно как тряпичная кукла.
– Мне не за что тебя прощать. Жизнь есть жизнь, она разная. Наша с тобой сложилась именно так. Что ж теперь поделать. К тому же, кто бы, кроме меня, смог ухаживать за бабушкой, когда она заболела? В одном я уверена точно, я тебя люблю и никому в обиду больше не дам.
– Моя взрослая девочка.
– Кстати, – уже у двери кабинета спросила я. – Как ты отомстила тому проходимцу, из-за которого все произошло?
Маргарита Аркадьевна зло улыбнулась и покачала головой. Я поняла, что подробностей знать не хочу.
Отдохнуть нам не удалось. В кабинете вокруг стола заседаний… заседали. Там был Пак, собранный и серьезный, Джоконда, Коля и Жанка, у которой за плечом отирался знакомый нам всем жарид Аддрам. Перед Колей на столе стоял открытый ноутбук, и вся честная компания пялилась на что-то в монитор.
– Что такое? – весело спросила я, подводя маму к дивану. – Повтор новогоднего шоу показывают?
Все испуганно замолчали, переглядываясь. Первым нарушил тишину Пак:
– Ты знала, что «Ирий» оборудован камерами слежения?
– Предположим.
Диалог мне начал что-то напоминать.
– А про то, что большинство камер вмонтированы в светильники?
– Ну?
– В такие тряпочные шарики разноцветные, которые по всему клубу висят, – продолжил напирать Пак.
– Этого не знала.
– Короче, Даш, мы сейчас видео с камер наблюдения смотрим. Коля быстренько нам все их нашел.
– Вы Святозара таким образом хотите обнаружить?
– Святозара мы уже нашли, – Пак всхлипнул.
Джоконда вскочила из-за стола и бросилась мне на шею:
– Бамбина! Бедняжка! Я бы самолично содрала кожу с мерзкого Ларса, я сварила бы его в кипящем молоке.
– Одна из камер была в той самой комнате, – перебил кровожадную сирену Пак. – Так что мы все знаем.
Джоконда продолжала рыдать. Я автоматически погладила ее по голове, успокаивая.
– Рассказывай, Дашка, – велел нюхач. – Мы требуем подробностей.
– А зачем, раз вы сами все уже видели?
– Потому что камеры пишут только картинку, но не звук, – Коля пару раз щелкнул по тачпаду. Лепрекон избегал моего взгляда. Было заметно, что парень здорово шокирован тем, что увидел.
– Садись, – Жанка выдвинула директорский стул в центр комнаты.
Я затравлено обернулась к маме.
– Ты вполне можешь от меня ничего не скрывать, – махнула та рукой. – Даже лучше, если я обо всем узнаю от тебя.
