Все упомянутые выше многократно описаны, но в этой главе хотелось бы подчеркнуть лишь некоторые до сих пор недостаточно освещенные их аспекты, наиболее ярко характеризующие особенности полководческого искусства А.М. Василевского.
Впервые мне пришлось увидеть генерала Василевского в Генштабе в 1942 году, когда он вместе с Б.М. Шапошниковым собрал из госпиталей выздоравливающих после ранений командиров рот и батальонов для обсуждения проекта Боевого устава 1942 года. Меня особенно удивило тогда, как такие большие начальники терпеливо, заинтересованно и очень внимательно слушали нас (казалось бы еще несмышлёнышей в военном деле), совершенно не пытаясь навязать нам свое мнение. Затем уже в 1944 году, во время Белорусской операции в районе Борисова случайно оказался свидетелем весьма строгого разговора Василевского с П.А. Ротмистровым в связи с не со всем удачными действиями 5-й гвардейской танковой армии при форсировании реки Березина. Видел его и на КП 5-й армии в районе Тифенталь уже как командующего войсками 3-го Белорусского и на НП этой же армии в районе Духовская на Дальнем Востоке.
В 1974 году с назначением меня с должности начальника штаба Уральского военного округа начальником военно-научного управления Генштаба, я после представления начальнику Генштаба В.Г. Куликову сразу поехал к Маршалу Советского Союза А.М.Василевскому и в последующем имел с ним еще несколько бесед. Во всех этих встречах у меня осталось впечатление о нем, как об очень спокойном, уверенном в себе и высоко эрудированном военачальнике. А последние беседы с ним в Москве о путях развития военной науки навсегда остались в моей памяти, поражая глубиной, проницательностью и трезвостью суждений.
По мнению И.Х. Баграмяна, А.М. Василевский показал себя выдающимся военным стратегом и отличным организатором крупнейших операций Советской Армии.
Будучи назначенным в Генштаб, и обладая глубоким аналитическим умом и большой работоспособностью, он с самого начала обратил на себя внимание руководства и стал одним из ведущих операторов. Он лично разрабатывал важнейшие стратегические планы и оперативные документы. И сегодня при ознакомлении с архивными документами они обращают на себя внимание оперативной грамотностью, четкими емкими формулировками и строгим каллиграфическим почерком. Он умел также быстро схватывать главные черты самой сложной обстановки и делать обоснованные выводы и предложения. Как вспоминал Г.К. Жуков, «Александр Михайлович никогда не ошибался в оценке обстановки… Все, кому приходилось работать с Александром Михайловичем, – писал он, – отмечали его глубокие знания, четкость и ясность мышления». А.М. Василевский не терпел недоработок и догадок «на авось», а всегда требовал от лиц, готовивших операцию, твердых, точных данных и обоснованных прогнозов.
По заключению ряда военачальников и в битве под Москвой, и в последующих операциях большую роль сыграли оперативная реакция и аргументированная поддержка Василевским предложений командующих фронтами при докладе их Верховному Главнокомандующему. Он с глубоким уважением, вниманием и чуткостью относился к командованию и штабам фронтов и армий, видов вооруженных сил и родов войск в центре. Особенно тесно и в постоянном контакте он работал с командованием и штабами ВВС, ВМФ и артиллерии. Большое внимание он уделял слаженной и ритмичной работе самого Генерального штаба.
При работе в войсках отличался большой организованностью, спокойной требовательностью и тактичностью в обращении с подчиненными.
Александр Михайлович был достаточно принципиален и тверд в отстаивании своих предложений и решений, в том числе перед Верховным Главнокомандующим, в общении со Сталиным он не мог позволить себе того, что иногда делал Жуков.
А.М. Василевский в интересах дела в напряженные моменты доклада Сталину проявлял удивительную выдержку, и главный упор делал на аргументацию и обоснование своих предложений, возвращаясь в ряде случаев к ним по несколько раз. И в большинстве случаев ему удавалось убедить Верховного. Хотя вот при рассмотрении плана стратегических действий на 1942 год, когда Сталиным было принято решение о проведении ряда одновременных малообеспеченных наступательных операций, Василевский не смог твердо поддержать предложение Жукова о переходе к стратегической обороне.
Действительно, когда требовала обстановка, он настойчиво добивался от Ставки направления на тот или иной фронт дополнительных резервов. Так, в операции по освобождению правобережной Украины, когда Гитлер бросил на это направление значительные резервы, Василевский, несмотря на нервозную реакцию Сталина, добился выделения в распоряжение 3-го и 4-го Украинских фронтов дополнительных сил и средств. Но когда при подготовке операции по освобождению Крыма командующий 4-м Украинским фронтом Ф.И. Толбухин и К.Е. Ворошилов выразили сомнение в возможности успешного проведения операции силами и средствами, предусмотренными утвержденным Ставкой планом, Василевский твердо заявил, что он не поддержит просьбу о выделении дополнительных сил и готов немедленно попросить возложить на него проведение операции имеющимися силами фронта.
Для согласованной работы Ставки и успешного проведения важнейших стратегических операций большое значение имело то обстоятельство, что Г. Жуков и А. Василевский на протяжении всей войны хорошо понимали и дополняли друг друга. И это объяснялось не только взаимным уважением и большой ответственностью этих выдающихся людей. Оба полководца обладали и развитым стратегическим мышлением и глубоким пониманием складывающейся обстановки. Именно это обстоятельство привело к одинаковой оценке обстановки и выработке дальновидных и обоснованных решений по контр наступательной операции под Сталинградом, переходу к стратегической обороне на Курской дуге, при выработке замысла Белорусской, Висла-Одерской операции и в ряде других случаев.
Наиболее ярко это проявилось при выработке замысла и подготовке Сталинградской операции. Во время ожесточенных оборонительных сражений на Сталинградском направлении Жуков и Василевский работали в войсках, принимая меры для организации отражения все новых и новых отчаянных атак противника с целью овладения Сталинградом. Но по мере изучения обороны и действий противника, состояния своих войск, очень трудной открытой местности, они все больше склонялись к тому, что дальнейшее продолжение недостаточно подготовленных слабых ударов со стороны наших войск приводит лишь к растрате сил и средств и не дает радикального решения задачи по разгрому Сталинградской группировки противника. Придя к выводу о необходимости нанесения более мощных ударов после сосредоточения резервов и более основательной подготовки, они обменялись мнениями по этому вопросу и 12 сентября доложили Сталину предварительные наметки замысла по окружению и уничтожению группировки противника под Сталинградом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
