Он с усилием распрямил пальцы. Ну нет, не дождетесь! Рановато ему пока превращаться в беззубого деда, греющего у очага старые кости. Эрл Стоунбрейк еще всем докажет, что его преждевременно списывать со счетов!
Шумно выдохнув в усы, эмбарец с надеждой покосился на дверь. Сколько еще ему ждать? Он не знал ответа на этот вопрос, знал только, что рано или поздно она откроется. Леди Грейс и Трэвис Уайлдер должны, согласно плану, выявить убийцу среди приглашенных на праздник гостей, а леди Эйрин — заманить его сюда под благовидным предлогом. Бельтан незаметно последует за ней, а затем оба рыцаря, обнажив мечи, заставят того сдаться. Но взять его нужно непременно живым: леди Грейс рассчитывала использовать показания пленника, чтобы убедить участников Совета Королей все же принять на последнем заседании решение объединить силы и совместно выступить против Бледного Властелина, и потому особо настаивала на необходимости сохранить жизнь заговорщика.
Дарж одобрительно кивнул. Необыкновенная женщина! Никогда не сдается, всегда готова биться до последнего. Жаль только, всерьез верит, что можно спасти мир, если приложить для этого достаточно усилий. Благородная цель, несомненно, и за это он от всей души преклонялся перед ней, но давно убедился на собственном опыте, что одного желания, пусть даже подкрепленного упорством, решимостью и высокими идеалами, нередко бывает недостаточно. Случается так, что, сколько ни бейся, сколько ни старайся, сколько ни рискуй головой, а все равно приходится смириться с тем, что ты не успел спасти или не смог уберечь самое ценное в твоей жизни.
Или взять ее затею с захватом в плен убийцы-заговорщика. Леди Грейс нельзя, конечно, отказать ни в изобретательности, ни в логике. Она выдвигала гипотезу, собирала факты и выстраивала их таким образом, чтобы получить доказательство истинности или ложности предложенной версии. Будучи сам алхимиком-любителем, Дарж не мог не восхищаться ее научным подходом к проблеме, тем более что в своих занятиях часто сам пользовался аналогичными методами. Единственным, но весьма существенным недостатком в ее стройной логической схеме было то, что она предполагала наличие столь же стройного логического мышления в мозгах тех королей и королев, которых она собиралась убедить.
Довольно близко общавшийся с коронованными особами эмбарец отлично знал, что мозги у них, к сожалению, устроены совсем не так, как у нормальных людей. Неограниченная власть нередко приводит к тому, что ее носитель постепенно привыкает считать собственное мнение по тому или иному поводу непогрешимой истиной в последней инстанции. И если подобному самодуру вдруг вздумается объявить небо зеленым, значит, оно будет зеленым, хоть ты тресни! Поэтому Дарж сильно сомневался, что мнение некоторых из участников Совета Королей изменится, даже если извлечь у них на глазах железное сердце из тела плененного заговорщика. Эминда, как всегда, закатит истерику и во всеуслышание объявит демонстрацию ловким трюком, несомненно, затеянным с подачи и ведома Бореаса. Трусливый и безвольный Лизандир поспешит присоединиться к ее мнению, а король Соррин… Рыцарь тяжело вздохнул. Бедный Соррин! Рассудок его так расстроился за минувшие недели, что он едва ли вообще сможет осознать происходящее.
В то же время Дарж не мог не признать, что план блестящий. Он и сам с энтузиазмом занимался разработкой и уточнением отдельных его деталей, в чем ему немало пригодился приобретенный военный опыт. Если все пройдет, как они задумали, шансы на успех появятся неплохие. Однако на душе у рыцаря скребли кошки. Последние дни его томило нехорошее предчувствие, не дававшее покоя ни днем, ни ночью. Казалось бы, они все продумали до мелочей, предусмотрели все варианты, все случайности, нашли ответ на любой вероятный ход противника. И все-таки Дарж испытывал странную уверенность в том, что они забыли нечто очень важное. Нет, неспроста он кожей чувствует разлитую в самой атмосфере замка угрозу, ох неспроста!
Он заходил взад-вперед чтобы размять ноги и разогнать кровь, — сердито бормоча в усы:
— Ты старый дурень, Дарж! Как ты мог оставить ее одну? — Он дошел до стены, развернулся и зашагал обратно. — Да, но ты поклялся служить ей и не мог отказаться выполнить ее приказ, даже зная о том, что ей грозит смертельная опасность!
Слабый звук заставил его замереть на месте и прислушаться. Тишина. Через три долгих, показавшихся вечностью биения сердца звук повторился. Теперь уже он смог точно определить его источник: кто-то тихо скребся в дверь с той стороны. Кто бы это мог быть? Неужели леди Эйрин с убийцей?
Рыцарь мрачно покачал головой и потянул из ножен за спиной свой грозный меч. Его друзья вряд ли успели даже занять предусмотренные планом места. Слишком рано для появления баронессы, да и стучать она бы не стала.
— Ну что ж, входите, — процедил он сквозь зубы, занимая позицию напротив двери. — Входите, коли вам захотелось отведать моей стали!
Дверь приоткрылась, и вместе со шмыгнувшей в щель тварью в комнатку проникла волна отвратительной вони. Существо двигалось неуклюже, вперевалку — как будто каждый шаг причинял ему нестерпимую боль. Несмотря на явную угрозу, сердце Даржа на миг дрогнуло от жалости. Со слов Фолкена он знал, что фейдримы прежде принадлежали к Маленькому Народцу — пока злая магия не изуродовала их тела и не заставила служить Бледному Властелину.
Жалость едва не погубила его. Фейдрим, только с виду казавшийся неповоротливым, вдруг присел на по-обезьяньи длинных и мощных задних лапах, резко оттолкнулся от пола и одним прыжком очутился в центре помещения. Волчья пасть раскрылась, обнажив два ряда острейших желтых клыков, с которых сочилась густая вязкая слюна. Злобно зашипев, монстр снова прыгнул, метя вцепиться в горло рыцарю.
Порыв сострадания сыграл с Даржем злую шутку: недооценив противника, он позволил ему подобраться слишком близко, и сейчас ему не хватало места, чтобы как следует размахнуться мечом. С губ эмбарца сорвалось проклятие.
Ты становишься невнимательным, Дарж! Стареешь и глупеешь. Что подумают о тебе друзья, когда узнают, что ты так легко расстался с жизнью?
Он резко отскочил назад, не обращая внимания на пронзившую колено жгучую боль, и сделал мечом колющий выпад. Рыцарь находился в крайне неудобной позиции, поэтому настоящего удара не получилось, но фейдрим вынужден был отступить, не испытывая, видимо, ни малейшего желания напороться на острую сталь. Дарж воспользовался этим, чтобы стремительно переместиться вперед и вбок, выигрывая пространство для маневра.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
