По спине у Бельтана побежали мурашки от нехорошего предчувствия. Ему вдруг почудилось, что эта зима не кончится никогда, как бы ярко и весело ни пылало сегодня ночью Солнечное полено. С утра кейлаверскую цитадель сковал жуткий мороз, от которого, казалось, готовы были растрескаться даже камни фундамента. Ни разу в жизни рыцарь не сталкивался с такой невообразимой стужей и не сомневался в том, что ни один из обитателей замка тоже никогда не видел ничего подобного. Кроме, разве что, Фолкена.
Пальцы Бельтана коснулись одного из висящих у него на шее венков, сплетенных из листьев и украшенных мелкими красными ягодами вечнозеленого кустарника. За те полчаса, что он провел на своем посту у дверей, рыцаря удостоили вниманием несколько молоденьких девиц, каждая из которых изъявила желание подарить ему собственноручно изготовленный венок. И каждый раз приходилось вежливо благодарить и покорно склонять голову, чтобы юная дева, очаровательно краснея, навесила ему на шею очередное украшение. Традиция вязать и дарить такие венки приглянувшимся молодым мужчинам в канун Дня Среднезимья тоже уходила корнями в далекое прошлое. При этом девушке полагалось загадать желание. Считалось, что у той из них, чей венок последним достанется молодому человеку, получившему наибольшее их количество, загаданное желание непременно сбудется.
Одарившие Бельтана знаками своего расположения девушки были как на подбор свеженькими, симпатичными и весьма аппетитными, но тот прекрасно понимал, что причины столь повышенного внимания к его особе следует искать отнюдь не в его внешности или искусстве владения мечом. Хотя рыцарю пошел уже четвертый десяток и среди высшей знати он больше не считался таким же завидным женихом, как лет пять-шесть назад, многие благородные семейства и сейчас почли бы за великую честь иметь зятем племянника самого короля. К несчастью, их матримониальным замыслам в отношении Бельтана не суждено было осуществиться. Почему? Об этом знал лишь очень ограниченный круг избранных. Конечно, владей Бельтан обширными землями и поместьями, он не стал бы, наверное, нарушать неписаный закон и рано или поздно женился — хотя бы для того, чтобы иметь наследника. Но у него не было ни земель, ни замков, ни другого ценного имущества, которое он мог бы завещать потомкам, поэтому женитьба, мягко выражаясь, не входила в ближайшие планы бастарда покойного короля Бельдреаса. Впрочем, существовало еще одно обстоятельство, вследствие которого все усилия юных чаровниц были заранее обречены на провал. Давно, еще в ранней юности, услышал Бельтан зов Быка и откликнулся на него.
Он бросил взгляд на широко распахнутые двери в пиршественный зал и вздохнул. Подумать только, такая уйма народу — и ни у кого с собой ничего более серьезного, чем столовый нож, которым и мясо-то толком разрезать невозможно, не говоря уж о том, чтобы противостоять наверняка хорошо вооруженным убийцам. Накануне Бельтан обманул Мелию, сказав ей, что задержится на дверях по приказу Бореаса, якобы попросившего его лично приглядеть за порядком на входе, и теперь эта ложь угнетала рыцаря. Ему следовало быть рядом с ней и охранять — как поклялся три года тому назад. То был тяжкий период в жизни Бельтана. Дав обет найти убийцу отца, он отправился путешествовать по дорогам Семи доминионов в облике странствующего рыцаря. Не имея ни единой зацепки, ни сколько-нибудь отчетливого плана поисков, он довольно скоро превратился в обыкновенного бродягу, шатающегося по свету без цели и смысла. А потом он случайно повстречался в придорожной голтской таверне с Фолкеном и Мелией и с первого взгляда понял, что перед ним именно та женщина, служению которой не жаль посвятить всю жизнь. В тот же вечер он предложил леди свои услуги, опустившись перед ней на колени и торжественно поклявшись служить сердцем и мечом. Она милостиво приняла протянутое ей эфесом вперед оружие, плашмя ударила клинком по плечу и повелела подняться. С тех пор Бельтан практически неотлучно находился рядом с ней.
Он достаточно быстро понял, что Мелия не слишком нуждается ни в его охране, ни в его опеке. С другой стороны, она ни разу не намекнула, что ей в тягость общество рыцаря. Значит, для чего-то он ей все-таки нужен? Честно говоря, в этой удивительной женщине таилось столько загадок, что Бельтан давно отчаялся найти ответ хотя бы на сотую долю из них. Он больше не пытался понять мотивов ее поступков, сознавая в душе, что ему не хватит мозгов разобраться, даже если она снизойдет до объяснений Зато четко усвоил, что Мелия и Фолкен заняты чрезвычайно важным и нужным делом, и этого для него было более чем достаточно.
А так ли уж ты в этом уверен, Бельтан? Быть может, тебя просто устраивает быть разящим мечом в чужих руках? В конце концов, меч и сам по себе грозное оружие, хотя лишен способности рассуждать.
Подобного рода вопросы возникали у него периодически — как правило, в минуты безделья. Бельтан относился к таким моментам философски и старался побыстрее избавиться от сомнений Сделанного не воротишь: меч для рыцаря — это больше, чем жизнь, дав клятву на мече, он не мог взять ее обратно, не потеряв чести. Нет, все-таки он должен был остаться там, рядом с ней!
И рядом с Трэвисом тоже. Раз Мелия взяла парня под свою опеку, это, безусловно, означало, что Бельтан должен теперь охранять и его. Кроме того, в Белой башне рыцарь пообещал Трэвису, что никогда больше не позволит тому противостоять врагам в одиночку. И если уж быть до конца откровенным перед собой, не приходится сомневаться, что сегодня ночью Трэвису угрожает куда более серьезная опасность, чем леди Мелии, которой в случае чего может прийти на подмогу тот же Фолкен.
Вспомнив о Трэвисе, Бельтан задумчиво покачал головой. В известной степени тот представлял для него ничуть не меньшую загадку, чем Мелия или Фолкен. Причем не столько потому, что он появился здесь из другого мира, сколько из-за других его странностей, в которых рыцарь никак не мог разобраться. Красивый малый, высокий, стройный, да и силенкой Ватрис не обидел — а ходит вечно ссутулившись, опустив глаза, все время к стенке жмется и норовит проскользнуть незамеченным. И характер у него добрый, а смотрит на всех угрюмо, исподлобья, как будто боится, что его обидят. Соображает Трэвис тоже отменно, но почему-то всегда позволяет другим все решать за себя. И еще очень многое в поведении друга беспокоило Бельтана. Что-то вызывало жалость, что-то недоумение, что-то — восхищение, но взятое вместе лишь укрепляло уверенность рыцаря в том, что из всех его друзей именно Трэвис больше всех нуждается в присмотре и защите.
Противный холодок в спине предупредил Бельтана об опасности. Он был закаленным воином, ветераном множества сражений и давно научился распознавать подкрадывающуюся сзади угрозу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
