холодный послеполуденный воздух.
За болтами быстро последовал еще один резкий треск, когда в бой вступили катапульты . Фигул вытянул шею и увидел, как тяжелые округлые камни летят по наклонной траектории над озером. Казалось, они зависли в небе на некоторое время, прежде чем рухнуть на землю. Большинство камней не достигли лагеря, и Фигул услышал шипящие всплески, когда снаряды бесцельно падали в воду вокруг острова. Несколько камней упали прямо за частоколом, но мятежники у главных ворот легли на землю, нырнув вниз или сразу отступив за пределы досягаемости обстрела. Теперь, когда они оказались в безопасности, мятежники стали издеваться над невидимым врагом.
- Этот обстрел почти не принес пользы, господин. Мы едва поцарапали главные ворота, - заметил Ватья.
Фигул покачал головой: - Они не собираются разрушать оборону. Они просто хотят отогнать мятежников на время, чтобы ребята успели перейти дамбу.
Пока он говорил, вторая волна огненных болтов выстрелила, на этот раз с большей точностью, так как командиры баллист и катапульт определили дистанцию и направили свои снаряды, более пристрелянными, в лагерь мятежников. Фигул видел, как загорелась дюжина домов, когда болты упали за линию обороны, разбросав мятежников во все стороны. Пламя быстро перекинулось на близлежащие хижины, и густые столбы черного дыма закружились в свинцово-сером небе. Когда вспыхнуло пламя, среди туземцев разразилась паника. Один из воинов постарше крикнул часовому, стоявшему перед лодочными мостками, отчаянно махнув ему рукой, чтобы помочь разобраться с горящими домами. Часовой на мгновение замялся и заерзал на месте, разрываясь между тем, чтобы помочь или оторваться от свои обязанности. Затем он поспешил вперед, промчавшись мимо загонов к поднимающемуся огню и оставив незащищенным отверстие в палисаде. Фигул повернулся к Ватье.
- Быстрее! Это наш шанс.
Они с трудом поднялись на ноги. Фигул поспешил к воротам и рискнул заглянуть через прутья, чтобы убедиться, что близлежащая территория свободна. Повстанцы сгрудились толпой ближе к середине лагеря, а те, кто не занимался тушением пожаров, оказывали помощь своим раненым товарищам или искали укрытия от брошенных в них камней из катапульт. Глубоко вздохнув, Фигул встал на кончики пальцев и потянулся к другой стороне ворот. Его руки дрожали, когда он вытаскивал щеколду из запора. Фигул упал обратно, прежде чем слегка приоткрыть ворота. Затем он вышел через ворота, а Ватья последовал за ним.
Когда они вынырнули наружу, поблизости раздался крик. Фигул глянул через плечо и увидел туземца, выбегающего из одной из конюшен с кожаным ведром, наполненным водой. Мужчина удивленно остановился, наблюдая, как двое солдат убегают из загона. Затем он повернулся к своим спутникам и отчаянно стал указывать на бегущих римлян, крича во весь голос. Трое воинов быстро отвернулись от горящих хижин и бросились вперед, сжимая свои длинные мечи и овальные щиты. Фигул наперегонки побежал рядом с Ватьей. Теперь им ничего не оставалось, кроме как броситься к краю острова и сбежать, пока воины-дуротриги не успели их догнать.
Он мчался рядом с Ватьей, так быстро, как только позволяли его напряженные мышцы ног. Они с трудом бежали по заболоченной земле за загонами, и их темп замедлялся, когда грязная клубящаяся грязь присасывалась к их ботинкам. Фигул стиснул зубы и несся вперед по грязи, напрягая все сухожилия своего тела, чтобы добраться до лодочных мостков. Позади них раздался торжествующий крик, и Фигул обернулся. Он с некоторым удивлением увидел, что преследующие их дуротриги закрыли перед ними брешь.
В этот момент из-за одной из хижин показался воин и побежал к римлянам, преграждая им путь. У мужчины были распущенные белые волосы, и он сжимал в правой руке охотничье копье. Он оскалил гнилые зубы и издал дикий рев, вонзая острие копья вниз под углом, Ватью в бедро прежде, чем тот успел уклониться от удара. Легионер вскрикнул от боли, когда наконечник вонзился в его плоть. Фигул безумно взревел и бросился на британца, прежде чем тот успел высвободить свое копье, врезавшись в него плечом и повалив на землю. Воздух вырвался из легких воина, когда тгот приземлился на спину. Затем Фигул выдернул меч из ножен и прыгнул вперед, вонзив острие меча в шею туземца. Воин содрогнулся, когда лезвие пронзило его горло с мягким влажным хрустом. Он лежал, корчась, и ужасно булькал горлом.
Фигул вырвал свое оружие из рук мертвого британца и развернулся. Ватья опустился на колено в нескольких шагах позади. Он прижимал руку к бедру, пытаясь остановить кровь, неуклонно хлещущую из раны. Преследующие мятежники приближались к легионеру. Фигул бросился к своему товарищу и помог ему подняться на ноги. Ватья встал и попытался сделать шаг вперед, но боль была слишком велика, и он снова упал, проклиная богов сквозь стиснутые зубы. Он снова попытался встать и успел сделать полшага, прежде чем снова рухнуть. Ватия посмотрел на оптиона со вспышкой страха в глазах.
- Мне не повезло, господин. Я не выдержу.
- Ну, давай же! - крикнул Фигул. - Вставай!
Ватья болезненно поморщился и покачал головой: - Я не могу, господин. Бегите. Я задержу этих ублюдков.
Фигул недоверчиво посмотрел на своего товарища. - Нет.
- Нет времени, господин. Я закончил свою жизнь. Но вы все еще можете уйти. - Сквозь окровавленные зубы Ватья выдавил мрачную улыбку. - Думаю, вы не забудете купить мне выпивку в загробном мире.
Фигул немного помедлил. Но он знал, что больше ничего не может сделать для своего товарища. Он мрачно кивнул Ватье в последний раз, затем повернулся и побежал дальше, спеша через отверстие в частоколе и сбегая к кромке воды. Когда он приблизился к лодкам, раздался дерзкий рев, и он оглянулся и увидел трех воинов, набросившихся на Ватью. Легионер парировал выпад ближайшего британца и едва увернулся от удара второго, направленного ему в голову. Затем третий воин бросился на Ватью, пронзив его туловище, и легионер издал взрывной хрип, когда лезвие глубоко вонзилось ему в грудь. Он сопротивлялся, нанося рваный удар британцу и яростно парируя, пытаясь удержать воинов в страхе как можно дольше. Затем второй мятежник совершил ложный маневр и вонзил свой меч в подмышку солдата, а Ватья издал последний дерзкий крик, когда воины наконец сомкнулись вокруг него, рубя и прокалывая его окровавленное тело.
Фигул вложил свой меч в ножны, развернулся и ринулся в озеро, выбивая из себя все, что было в его силах, когда он мчался по сырым водам. Сквозь звук своего плескания он мог слышать яростные крики дуротригов, достигших кромки воды. Один из них метнул в
