Фигула дротик, и он мельком увидел, как тот врезался в воду недалеко от него справа, разбив поверхность с мягким всплеском. Фигул бросился в воду и поплыл дальше, хватая воздух, его мускулы кричали от боли, но снарядов больше не было. Наконец он достиг дальнего края озера и, задыхаясь, выполз на берег. У лодочных мостков стояли британцы, в гневе грозя ему кулаками. Затем воины повернулись и поспешили обратно в лагерь, присоединяясь к своим товарищам, чтобы занять свои позиции вдоль обороны острова.
Фигул перевел взгляд на римский конец дамбы. Баллисты и катапульты перестала стрелять, и легионеры Первой центурии двинулись сомкнутыми рядами вперед по дамбе. Бритты, сгрудившиеся у ворот, тут же выстрелили из луков в первые ряды солдат, а полуголые пращники обрушили на наступающих римлян яростный залп снарядов. Фигул с ужасом наблюдал, как первая волна смертоносных снарядов обрушилась на передние ряды когорты. Крики агонии разорвали воздух, когда свинцовые снаряды размозжили кости и застучали по щитам и шлемам, а стрелы вонзились в солдат и сразили сразу нескольких человек. Неуклонное продвижение когорты замедлилось до топтания на месте, поскольку легионеры изо всех сил пытались защитить себя от яростного ливня стрел и снарядов из пращей, летящих на них со стороны мятежных защитников. Некоторые легионеры потеряли равновесие на дамбе и свалились в воду, другие упали на заостренные колья, вбитые в отмель. Фигул увидел, что атака захлебывается перед хорошо защищенными воротами.
Чувство облегчения, которое испытал галл при побеге с острова, превратилось в отчаяние, когда он наблюдал за жестокой борьбой, развернувшейся на дамбе. Затем Фигул оглянулся на самый маленький островок, лежащий между главным островом и островом друидов, и понял, что есть шанс переломить ход битвы.
Он глубоко вздохнул и пошел по ухабистой тропе, огибающей край озера. Он должен был как можно быстрее добраться до Вителлия, чтобы предотвратить дальнейшие ненужные потери среди своих товарищей и остановить кровавую бойню, происходящую на дамбе.
Глава восьмая
Фигул мчался к римской колонне, прокладывая себе путь вдоль заросшего утесником берега озера. Завеса из ясеня и ивняка тянулась вдоль края тропы, и ветки цеплялись за тунику галла, когда он продвигался вперед. Он постоянно поглядывал направо, глядя между стволами деревьев, несмотря на тщетную попытку прорваться во вражеский лагерь. Отмели по обе стороны дамбы уже были усеяны телами римлян. Он видел, как несколько легионеров тонули в воде, затянутые тяжелыми доспехами и обмундированием. Другие хромали назад к римскому концу дамбы. Оставшиеся люди центурии прятались за своими щитами, чтобы защитить себя от яростного урагана стрел и снарядов, сыплющихся на них с частокола.
Пока он смотрел, боевой рог протрубил свою пронзительную ноту, и бритты из двух редутов метнули дротики в передние ряды центурии, продвинувшейся на расстояние досягаемости. Раздались крики, когда дротики вонзились в уязвимый правый фланг центурии, проткнув доспехи нескольких человек. В то же время повстанцы, собравшиеся у частокола, продолжали пускать стрелы и стрелять из пращей по тем рядам, которые находились в тылу марширующей колонны. Центурион и его оптион изо всех сил пытались поддерживать порядок среди хаоса, и вся центурия теперь представляла из себя не более чем беспорядочное месиво из трупов и изолированных очагов легионеров, пойманных в ловушку безжалостным ливнем снарядов, обрушившихся на них с вражеской стороны обороны. Мятежники-дуротриги занимали выгодное положение, и Фигул понял, что атака главных ворот обречена на провал.
Он прорвался через заросли утесника на тропу и заметил небольшой патруль римской кавалерии. Один из патрульных заметил грязного галла и указал на него. Остальные быстро повернулись к Фигулу. Один из кавалеристов поднял меч и приготовился его атаковать. Оптион вскинул руки и отчаянно замахал.
- Стой! - воскликнул он. - Я римлянин! Римлянин!
Декурион остановил своего коня и с удивлением посмотрел на Фигула: - Оптион! Вот, химера, я почти не узнал тебя в этой одежде. - Он повернулся к своему напарнику, и приказал человеку опустить оружие, затем снова посмотрел на Фигула. - Какого хрена ты здесь делаешь?
Оптион взглянул на себя спереди. Его туника была перепачкана грязью, и он совсем не походил на легионера. Он сделал вдох, чтобы собраться, затем обратился к декуриону: - Нет времени объяснять. Я должен немедленно должен увидеть Вителлия.
- Трибун занят. - Декурион сухо кивнул на главный остров. - На случай, если ты не заметил, что сейчас самый разгар гребаной атаки.
- Вот поэтому я и должен поговорить с ним, - настаивал Фигул. - Мы должны действовать по другому, если хотим спасти когорты.
Декурион ничего не ответил. Он рассматривал забрызганного грязью замухрышку перед собой. Потом медленно кивнул: - Хорошо, оптион. Пошли со мной1
Фигул сел на коня декуриона и схватился за луку его седла, а тот развернулся и быстро поскакал обратно к римским воинским частям, собравшимся дальше, возле озера. Их штандарты развевались на промозглом послеполуденном ветру. Девятая когорта стояла на пологом склоне рядом с эшелоном баллист и катапульт. У Вителлия не было времени строить походный лагерь, пока он отчаянно пытался атаковать мятежников, прежде чем те успеют сбежать под покровом темноты. Остатки вспомогательной когорты батавов стояли для поддержки одной стороны римских частей, среди них находился и небольшой отряд лучников. Батавы с тревогой наблюдали, как Первая центурия Восьмой когорты терпела поражение на дамбе.
Когда патрульный кавалерист направился к массе войск, Фигул снова обратил внимание на остров. Наступление римлян остановилось. Отмели вокруг них были окрашены в темно-красный цвет от крови, и в некоторых местах солдаты не могли двигаться вперед из-за мертвых тел, устилавших дамбу. Центуриона нигде не было видно, но его оптион стоял позади последних рядов, орал на людей и погонял их своим деревянным посохом. Но когда ряды перед ними были вынуждены замереть, дамба превратилась в тесную массу беззащитных тел, которые мятежники радостно атаковали безжалостным залпом стрел и пращей, перемежающихся дротиками, нацеленными на незащищенный правый фланг.
Наконец, пронзительно прозвучал рог, и легионеры отступили. Десятки раненых хромали. Другие лежали на земле, цепляясь за древки стрел, торчащие из их конечностей. Некоторые из отступающих солдат потеряли равновесие среди луж крови и соскользнули с дамбы, врезавшись в колья на мелководье. Другие помогали своим раненым товарищам, и тоже валились на ближний берег озера с изможденным выражением на окровавленных лицах. К раненым, которые не могли ходить, подбегали санитары и уносили их на носилках. У частокола бритты ликовали, и когда Фигул окинул взглядом жалкое зрелище,
