с ним с аранским акцентом, а когда он сказал свое имя стало вообще понятно, что это беженец а Арании первого поколения, который отлично выучил светланский язык, но акцент остался.
Ждан напряг силу воли, чтобы сходу не послать его, он мог это сделать раньше во времена своей молодости, но сейчас он был ограничен в правах на своей земле.
— Да Кайзар Бешпакши слушаю …
— Это я вас слушаю …
— Не понял, что это вы серьезно со мной разговариваете …
— Куда серьезней, что вы мне скажете насчет своей речи …
— Какой речи …
— Не стройте из себя дурака, речь которую вы сейчас произносили дома, вы что репетируете, хотите свой народ поднять против другого народа, мы вас посадим в тюрьму если еще повторится такое.
— Вы меня, что дома прослушиваете …
— Мы за вами следим и не нужно нарушать спокойствие в нашей стране своими сборищами. Мы вам не Светлания, мы не будем заниматься разрушением.
— Вы мне, что угрожаете я вас не боюсь.
— Вы может и не боитесь, а ваши родственники, друзья или может какие нибудь представили вашего светланского народа.
— Зря Кайзар Бешпакши ты назвал свое имя, вы нарушаете собственные законы. У вас, что написано, что все народы равны, а вы сейчас своими высказываниями попадаете под статью и ты сядешь в тюрьму я тебе обещаю …
Ждан умел контролировать свою нервную систему, но не сейчас. Сейчас он понял, что он беспомощен. Ему нельзя разбить рожу этого Кайзара, при встрече, он будет не прав подняв руку на госчиновника. Ему можно только написать жалобу в их гос органы нового государства Жанастана, которое он не признает по справедливости, тем самым он должен будет смериться и идти стоять в очереди в прокуратуру, вместе с аранскими пожилыми людьми.
Раньше за угрозу одному светланцу он мог направить вызов госорганов Светлании, которые могли призвать любого к ответу в любой точке Вселенной.
— Да приходи и жалуйся, как вы говорите, ради бога, электронную очередь за месяц запишись твоя жалоба будет рассматриваться комиссией наших чиновников, только не забудь перевести ее на аранский язык, потому что, через месяц ваш поганый язык становится не государственным …
— Слушай ты…
— Ну скажи мне оскорбление я записываю и я при исполнении, ты же знаешь наш закон, он даже более строгий чем ваш был.
— Слушай ты Кайзар Бешпакши ты угрожаешь моим родственникам и беззащитным соплеменникам, ты свои родовые законы нарушаешь и тебя постигнет кара, даже не от меня, а мне будет жаль очень.
— Слушай ты меня Ждан Святозаров, вы мясо, а с мясом мы обращаемся не как с людьми, вы профукали свое государство и землю. А теперь хотите отыграть назад. Выкуси. Не поднимай свой народ мы вас всех вырежем. А пока мы вас не трогаем, а ставим на место. Не нравится вали отсюда, у вас еще полвселенной где вас большинство. А в Жанастане остались только старики, дегенераты и такие как ты пару наберется. Ты меня понял, выбрали депутатом говори то, что другие говорят. Все конец связи…
Ждан услышал гудки.
— Как говорится, в пословице, на любую умную теорию аранец наложит простое решение, — произнес вслух Ждан, хотя знал уже, что его дома прослушивают, а возможно даже и установлены видеокамеры.
Он знал современные микротехнологии можно было установить прослушку и съемку такими устройствами, которые были размером не больше пылинки и не видимы глазу человека передвигались самостоятельно, если бы Ждан заказал генеральную уборку помещения.
Устранить эти устройства могли бы только спецслужбы, но спецслужбы уже подчинялись новому государству Жанастан.
Глава 21
Первый вопрос, что делать возник в голове Ждана. И сразу возникал ответ не вешаться же в туалете на радость врагам, а жить дальше и бороться. Но тупыми методами их не победить нужна идея, алучше прямо сейчас, чтобы они не думали, что он замыслил что то, не стандартное.
Он позвонил своей бывшей жене Алене и пригласил ее на встречу. Когда Алена пришла он написал на листочке, что их прослушивают и сказал, что лучше вместе пройти в ванную комнату, чтобы поговорить. Там он включил одновременно все электроприборы, которые были, направил поток кранов на жестянную банку. Так что шум стал такой громкий, что общаться можно было только в упор прислоняя губы к уху другого.
— Ничего, дорогая вспомним, как были вместе близки …
— Я и не забывала, для того, чтобы больше не обжигаться так сильно, была бы я тогда по умнее раньше бы от тебя ушла.
— Не нужно воевать с прошлым, нужно признать, что было хорошо раньше из-за одной ошибки не нужно всю жизнь мазать черной краской.
— То что ты называешь ошибкой, а про себя думаешь, что это досадный промах, а для меня это предательство моей жизни, — она так эмоционально это сказала и посмотрела ему в глаза, что Ждан увидел, что она его сильно любит, но сильнее ненавидит.
Они расстались уже более пятнадцати лет назад и эта была рана на душе Ждана, его мир стал не таким радостным как был в молодости. Но первая боль у него была о Светлании. Он смирился с этими двумя потерями. В тоже время эти потери были не полные и Алена и Светлания были живы, но обе чувствовали себя плохо. Реальная опасность быть убитыми грозила обоим и спасти их мог тот, кто …Ждан не знал сможет ли он это сделать, но он делал по правилу делай все, что можешь и ты станешь тем самым.
— У нас есть сын Ратибор мы оба его любим больше всего, давай соеденим эту любовь не напрямую хотя бы пока и забудем про обиды.
— Вспомнил сына, разве не ты его отправил учиться на дальнюю планету Дарию и оставил нас вдвоем, возможно если бы ты оставил его жить с нами, я бы не заметила твои отношения с этой любовницей …
— Я был прав, что отправил туда где сейчас Светлания, хотя мне как тебе хотелось, продлить его детство вместе с нами в семье, согласись так же, ты же сама видишь, что мы живем как буд то нас оккупировали чужой народ … Говорим с тобой как преступники, а нас просто сделали без вины виноватыми …
— Да в этом ты прав, но зачем ты меня позвал, я тебя все равно не прощу за твои измены …
— Не надо ко мне применять это слово я никого не предал, просто мои враги преподали тебе
