он ни в коем случае не жалел о том, что Мораг избавила его от смерти.
Когда Стивен Боннет выбросил сына Мораг за борт, Роджер, рискуя жизнью, спас ребенка, и все же поступок Мораг вряд ли был совершен в уплату долга. Она просто не хотела, чтобы Роджер погиб.
Ну а он не хочет, чтобы умирал Бак.
Только ждала ли его Мораг? Бак утверждал, что нет, но он мог ошибаться. Роджер уверен, что Бак все еще любит Мораг и отрекается от семьи не из-за ее предполагаемых желаний, а из-за своей боязни потерпеть неудачу.
— Пусть так, — вслух сказал Роджер. — Не пора ли уже перестать вмешиваться в чужие жизни?
Он покачал головой и поскакал дальше сквозь легкий туман, висевший клочками над почерневшим утесником. Дождя не было, однако мрачная туча уже накрыла верхушки близлежащих гор.
Роджер никогда не спрашивал у приемного отца, каково это — быть священником, ведь сам он и не думал им становиться. Тем не менее он вырос в доме преподобного, наблюдая, как очередь из прихожан, ищущих совета или помощи, каждый день тянется к уютному, хоть и ветхому кабинету отца (после недавней встречи с Джерри Маккензи странно называть его отцом). Роджер помнил, как тот со вздохом садился пить чай на кухне с миссис Грэм и, качая головой в ответ на ее вопросительный взгляд, говорил: «Иногда я мало чем могу помочь: лишь выслушать их да помолиться».
Роджер резко остановился и закрыл глаза, желая привести свои разбегающиеся мысли в порядок. И в итоге, как любой священник со времен Аарона, вскинул руки, вопрошая: «Чего ты от меня хочешь? Что мне делать с этими людьми?»
Сказав это, он открыл глаза, но увидел перед собой не ангела с блестящим свитком, а жирную чайку с желтыми глазами-пуговками. Птица стояла на дороге в паре ярдов от лошади, и ее ничуть не смущало близкое соседство с таким большим существом. Бросив на Роджера насмешливый взгляд, чайка расправила крылья и улетела с пронзительным криком, который эхом отразился от склона холма, где, едва заметные на фоне неба, кружили ее сородичи.
Встреча с птицей по крайней мере притупила его чувство одиночества. Роджер двинулся дальше, намереваясь не думать ни о чем, пока не придется.
Кажется, Лаллиброх уже близко; если повезет, прибудет туда до темноты. При мысли о горячем чае заурчало в животе и стало немного веселее. Да, он многое не сможет поведать Брайану Фрэзеру, зато в компании хозяина и его дочери Дженни Роджеру в любом случае станет спокойнее.
Высоко в небе продолжали кружить шумные чайки. Все верно, вон показались руины крепости, что он восстановил — или восстановит? А вдруг он никогда не вернется… Боже, хватит об этом думать, иначе сойдешь с ума.
Роджер подтолкнул лошадь, и та неохотно прибавила ходу, а потом вдруг понеслась вперед, заслышав какой-то грохот.
— Тише! Тише ты, дурачина! Стой, кому сказал! — Слова Роджера, дергающего поводья, подействовали: вместе с лошадью он развернулся и увидел посреди дороги мальчишку — тяжело дышащего, с взлохмаченными рыжими волосами, почти заметного в тусклом вечернем свете.
— Папа! — закричал он, и его лицо просияло от радости. — Папа!
* * *
Роджер не помнил, как он слез с лошади и бежал по дороге. Он ничего не помнил до того момента, как оказался среди грязи, тумана и зарослей влажного папоротника. Роджер крепко прижимал к себе сына, и все остальное теперь было не важно.
— Папа, — всхлипывая, повторял Джем. — Папа, папа…
— Я здесь, — прошептал он, уткнувшись в волосы мальчика. По его лицу стекали слезы. — Я рядом. Не бойся.
Джем сделал прерывистый вдох и, сказав: «Я не боюсь», снова заплакал.
Наконец Роджер понял, что пора выпустить сына из объятий — вода уже пропитала его брюки. Он тоже глубоко вздохнул, разгладил волосы Джема и поцеловал в макушку.
— От тебя пахнет чем-то козлиным, — рассмеялся Роджер, протирая глаза тыльной стороной ладони. — Где ты, черт возьми, был?
— В брохе с Мэнди, — ответил Джем, как будто в этом не было ничего удивительного. — А ты где был? — немного укоризненно спросил мальчик.
— С Мэнди? — изумился Роджер. — Как это с Мэнди?
— Ну она же моя сестра, — сказал Джем терпеливым тоном, на который дети иногда переходят, если родители с трудом понимают их мысль. — Забыл, что ли?
— Тогда… где же она сейчас? — Роджер был так ошеломлен, что уже не удивился бы, появись Мэнди из воздуха рядом с сыном.
Джем озадаченно поглядел по сторонам, будто тоже ожидал, что Мэнди вот-вот материализуется из мха и вереска.
— Не знаю, — слегка растерянно ответил мальчик. — Она побежала искать тебя, а потом мама упала…
Роджер снова схватил Джема — так крепко, что парнишке стало тяжело дышать.
— Мама тоже здесь?
— Ну а как же, — сказал Джем, раздражаясь. — В смысле, не прямо вот здесь. Она наверху, в старой крепости. Мы пытались поймать Мэнди, и мама споткнулась о камень…
— Боже мой. — Роджер тут же бросился в сторону форта и вдруг замер. — Погоди, ты говоришь, мама упала? Она ранена?
Джем пожал плечами. Он опять встревожился, но не сильно. Папа рядом, значит, все будет хорошо.
— Думаю, ничего серьезного, — заверил Джем отца. — Правда, идти она не могла, вот и попросила меня поймать Мэнди. А я нашел тебя.
— Хорошо. Она ведь в сознании, она может говорить? — Роджер держал сына за плечи, чтобы добиться ответа, а еще чтобы мальчик вдруг не исчез — он до сих пор сомневался, не привиделось ли ему все это.
— Ага. — Джем хмуро оглядывался по сторонам. — Мэнди где-то рядом. — Вырвавшись из хватки отца, Джем медленно повернулся, его сосредоточенное личико сморщилось от напряжения.
— Мэнди! — крикнул Роджер и приложил ладони рупором ко рту. — Бр-и-и! — Он беспокойно осматривал крепость и склон холма — не высунется ли из-за руин голова Брианны, не зашуршит ли трава от бега энергичной трехлетки. Роджер ничего не увидел, но внезапно подул ветерок, и холм будто ожил.
— Мэнди бежала вниз по этому склону? — спросил он и, когда Джем кивнул в ответ, глянул назад. По другую сторону дороги начиналась болотистая местность, однако Мэнди нигде не видно. А вдруг она упала и теперь лежит…
— Стой тут, — приказал Роджер сыну, крепко сжав его плечо. — Я сбегаю на вершину холма и приведу маму. — Он помчался вверх по гравийной тропе, то и дело выкрикивая имя дочери. Роджер разрывался между переполнявшей его радостью и душераздирающей паникой. Лишь бы все это было по-настоящему, лишь бы Джем ему не почудился; через каждые пару шагов Роджер оборачивался, чтобы проверить, не исчез
