Тут не пробыли мы в сей раз уже более одних суток, но и тех почти не видали. Приезжание то того, то другого из наших тутошних друзей и соседей беспрерывно нас занимало. Совсем тем, как много я гостями своими ни был занят, однако, по беспрерывному помышлению о новом своем предприятии и по ревностному желанию приступить скорее к делу и началу моего нового журнала, улучил несколько минут свободного времени для написания первого пробного листа для моего «Экономического магазина». Итак, достопамятно, что он первое свое начало восприял в дворяниновском моем доме и 8–го числа сентября 1779 года.
Как мы поспешаля возвратиться в Богородицк к оставленным там нашим детям и к моей должности, а надобно было заехать опять в Калединяу, то не стали мы долее медлить и отправились в последующий день в свой обратной путь. В Калединке нашли мы у госпожи Арцыбышевой брата ее, генерала Дмитрия Васильевича Арсеньева, и пробыв с ним тут целые почти сутки, приехали на другой день ночевать к новым родным нашим, господам Кислинским, в Федешово, а оттуда приехав в последующий день в Тулу, и но исправлении кой–каких покупок и побывав у Петра Петровича Толбузина, 12–го числа благополучно возвратились в Богородицк и к удовольствию нашему нашли всех своих детей в добром здоровье.
Тут не успели мы разобраться и несколько от путевых беспокойств отдохнуть и со всеми нашими приятелями повидаться, как проводив заезжавшего к нам Дмитрия Васильевича Арсеньева, принялся я без дальнего откладывания за настоящее уже начало своего будущего экономического журнала, и 16–го числа сего месяца сочинил объявление для обнародования и припечатания в газетах об оном, ибо г. Новиков просил меня, чтоб тем не помешкать, дабы ему успеть можно было набрать колико можно поболее на оной пренумерантов. И как человек сей, как я после узнал, был какою–то знаменитою и важною особою у масонов и имел обширные связи и превеликое знакомство, то я имел в том далеко уже не такой успех, как прежний немчура Ридигер, я спроворил делом так хорошо, что число подписавшихся к получанию моего журнала простиралось уже и при самом начале до 400 разных особ, и в том числе многие были князья, бояре, генералы, и архиереи и прочие всякого звания люди, и вспомоществовало к тому много весьма то, что цена положена была ему очень умеренная, а особливо для тех, кои расположились получать оной вместе с газетами. А на другой день после сего выправил и кончил я и первый лист сего журнала, начатой в Дворянинове, и чрез несколько дней после того, при случившемся после того отправления канцеляриста моего, Щедилого, в Москву, отправил с ним сие объявление вместе с 3–ею частию моей «Детской философии» к г. Новикову, для напечатания.
В достальные дни сего месяца не произошло у нас ничего особливого и мне памятно только то, что мы провели оные наиболее в разъездах по гостям. Были у Стрекалова, Киреева и Толбузина; угощали у себя заезжавшего опять к нам губернатора, и что я около сего времени основал и выкопал ту маленькую сажелку против островка, в поле, в которой с того времени и доныне содержатся живые карпы для расхода, поелику случился быть там прекрасной родник.
Наступивший после сего октябрь месяц ознаменовался освящением бобриковской церкви, в которой иконостас и все прочее к сему времени было кончено, и как для сего празднества, так и торжественного церковного обряда, ездил я в Бобрики и пробыл там суток двое, и дело сие как надлежит исправил.
Происходило сие освящение 5–го октября, а 7–го числа вступил я на 42–й год моей жизни, которого начало ознаменовалось тем, что я, чрез напечатанное около сего временя объявление о будущем издавании моего журнала, вступил в то знаменитое поприще, которое обратило на меня внимание всей публики, и я взошел равно как на пьедестал и подверг себя суждению всех моих соотечественников. Признаюсь, что при получении, 13 числа, печатного о журнале моем объявления вострепетало во мне сердце от неизвестности, будет ли новое предприятие мое публикою одобрено и получит ли дело мое лучший успех, нежели каков был прежний.
Получив сие объявление, поспешил уже я отправлением в Москву и материи для первых листов моего будущего журнала, и как оного у меня довольно уже заготовлено было прежде и стоило мне только привесть оный в порядок, то к случившемуся на другой день после сего отъезду нашего архитектора в Москву и успел я нарочитую кипку оного вместе с 4–ю частию моей «Детской философии» к г. Новикову отправить.
По учинении сего, стал я готовиться к обыкновенному празднованию дня моих имянин, в которой хотелось мне сделать у себя добрую пирушку и угостить у себя всех своих, и городских и уездных друзей и знакомцев. Итак, был у меня в сей день сборный обед, а ввечеру некоторой род и бала, и мы таки поплясали и порезвились довольно по своей вере, и день сей провели с удовольствием и весело.
Впрочем, вступление в сей новый год моей жизни ознаменовалось особенным предприятием и таким делом, которого у меня до того никогда на уме не было, а именно, нечаянным восхотением смастерить у себя небольшой домашний театр, на котором бы все наши дети могли представлять кой–какие театральные пьесы. Первый повод к тому подали наивзрослейшая из детей наших, а именно падчерица г. Арсеньева, и сын и дочь нашего городничего. Как им много раз случалось видать театры, то, по обыкновению молодых людей, полюбили они сии зрелища и получили вкус в представлениях, и, будучи между собою дружны, при частых между собою свиданиях декламировали нередко друг перед другом кой–какие затверженные ими из трагедий и других театральных сочинений монологи и речи и друг друга тем себя утешали. Долго о сем я ничего не знал и не ведал, но как, наконец, случилось мне однажды их в таковых декламациях застать и способность и особенную охоту их к тому увидеть, то, имея сам с малолетства приверженность ко всем театральным зрелищам и упражняясь в молодости сам в подобных тому декламациях, похвалил я всех оных. И тогда вдруг вздумалось мне им предложить, не расположатся ли они выдумать какой–нибудь целой театральной, хотя небольшой пьесы, и не можно ли нам вдобавок к ним набрать еще кое–кого из их общества, дабы составилась целая труппа, и всем им можно б было представить уже целую пьесу. Мысль сия полюбилась всем им чрезвычайно.
— Ах! как бы это было хорошо! — воскликнули они все в один голос. — А особливо, если бы вы, батюшка Андрей Тимофеевич, приняли на себя труд распорядить сим делом и быть нашим в сем случае руководителем и наставником; а что касается до нас, то мы с великою охотою к тому готовы, а не сомневаемся, что найдем и некоторых других из наших братьев, к тому согласных.
