С таковым же хорошим успехом сыграна была детьми и другая новая пьеска после сей первой и такое же получила от всех одобрение. В сей знаменитейшую ролю играл питомец мой, г. Сезенев, и удивил всех также особенною и всего меньше ожидаемою от него способностью своею к театральным представлениям. Как он был нарочитого возраста и собою толстенек, то по недостатку других и способнейших, назначили мы ему ролю пожилого человека и всходствие того надели на него парик, приделали ему толстое брюхо, вычернили ему брови и выбритую будто бороду, и, надевши стариковский кафтан, преобразили так, что его и узнать было не можно. И он так хорошо сыграл свою ролю, что надсадил всех со смеху и всеми поступками своими умел так хорошо подражать старику, что все зрители не могли тому довольно надивиться; а многие, не знавшие его коротко, не могли никак верить, что был это нимало не старик, а четырнадцатилетний только мальчик. Словом, он играл так хорошо, что не постыдил бы себя и на лучшем театре; а сие и побудило нас при всех последующих играх и представлениях давать ему всегда роли старика, и он играл их славно и всегда с чрезвычайной похвалою.
Как скоро все сие было представлено и самый балет после того кончен, то зазвал всех нас на перепутье к себе живущий тут же в замке судья, г. Арсеньев и дал всем нам у себя большую и веселую вечеринку и ужин. Тут начались у нас увеселения другого рода. Вся молодежь наша начала плясать и танцевать, а которые были постарее, те уселись за столы и начали заниматься картами и разными другими забавными играми, которые к сему времени случились быть мною вновь выдуманными, и гул только раздавался повсюду от смехов, шуток и хохотанья. Словом, все мы были в сей вечер как–то отменно веселы и провели весь сей вечер с удовольствием превеликим.
С другой стороны сделался для меня день сей достопамятным и тем, что в оный, в Москве, увидел в первый раз свет мой новый экономический журнал, или выдан в публику первый лист «Экономического Магазина». Господин Новиков, желая доставить мне скорейшее удовольствие видеть оный напечатанным, спроворил делом так, что я на другой же день после сего, и в самое то время, когда были мы все мужчины, на вечеринке у господина Шушерина, получил уже одой от него к себе присланной, и имел неописанное удовольствие увидеть его напечатанный несравненно в лучшем виде, нежели в каком издавался мой «Сельский Житель». Я не мог на него, как да новое произведение свое, довольно насмотреться и им налюбоваться; но приятнее еще того было для меня уведомление г. Новикова, что дело наше началось и идет с хорошим успехом, и что подписалось уже довольно и что число пренумератов увеличивается отчасу больше.
Препроводив и другой день сего года с удовольствием, и следующий затем доехали мы к г. Стрекалову, и были им прямо приятельски угощаемы; а не успели мы на другой день к ночи возвратиться назад, как надлежало мне угощать у себя опять заезжавшего к нам вашего губернатора; а де успели мы его с рук своих сжить, как собравшись, отправились в дальние гости, за Ефремов, к тетке Матрене Васильевне Арцыбышевой, находившейся тогда в своей степной ефремовской деревне и нас, при последнем свидании с нами, неведомо как просившей посетить ее в сем ее степном доме. А как в той же стороне жил и новой наш знакомец и приятель, г. Писемской, и также многократно убеждал нас просьбою посетить и его в деревне, то решились мы в сей раз наперед заехать к нему, куда в тот же еще день и приехали.
Господин Писемской невесть как обрадован был нашим приездом, и ее знал как возблагодарить нас за посещение и угостить у себя лучше. Случилось сие в самой день Богоявления Господня, и мы, отобедав у него, ездили с ним вместе к знаменитому в тамошнем краю соседу его, Стратону Ивановичу Сахарову. И как сей желал также давно видеть меня у себя, то и сей не только принял меня с особливым благоприятством, до и всячески постарался нас угостить веселою вечеринкою и самым ужином. Итак, провели мы и сей праздник весело и с удовольствием, а переночевав опять у г. Писемского, пустились на другой день за Ефремов, и обрадовали тетку нашу своим приездом. У ней прогостили мы целых 4 суток, в которые было нам также очень нескучно, ибо она старалась также угостить нас всячески; а сверх того, в каждой день приезжали к нам и разные ее тамошние соседи и увеличивали собою наше общество, из которых в особливости замечания достоин был один ближний ее сосед, Христофор Александрович Ушаков, человек любопытной и хорошего характера, с которым я при сем случае впервые еще познакомился.
В Богородицк возвратились мы не прежде, как к 12–му числу сего месяца; а не успели приехать, как имел я опять удовольствие получить с почтою превеликой пакет со всеми обещанными мне 15–ю экземплярами 3–го и 4–го нумера моего «Экономического Магазина», которые с того времени и получал я уже порядочно всегда, с каждою еженедельною почтою, с прилагаемыми к ним и всеми, присылаемыми к г. Новикову от корреспондентов моих письмами ко мне и которые не только не преставали продолжать со мною переписку, но число их час от часу увеличивалось еще и больше, и многие из них отыскивались даже в самых отдаленнейших местах и разных наших губерниях.
Не успели мы помянутым образом проводить наши святей и несколько дней после оных в беспрерывных разъездах, свиданиях и увеселениях, как принялся я опять за прежние свои кабинетные упражнения. К сим, кроме обыкновенного писания и заготовливания материи для моего «Экономического Магазина», принадлежали отнять разные затеи. К оным в особливости относилось тогда вдруг родившееся во мне желание соорудить самому для себя электрическую машину. Это было еще в первой раз, что я зачал заниматься сею частию физики, и повод к тому подало писание о самой сей материи в моей «Детской философии», которую не преставал я и около самого сего времени продолжать. И как все знания мои по сей части были еще очень невелики и понятия весьма ограниченные, да и электрические машины случилось мне видеть только несколько раз, давно и в бытность свою еще в Кёнигсберге, и захотелось мне ее тогда смастерить самому и более по тому, что случилось мне нечаянно достать себе стеклянный шар; то признаюсь, что хотя в несколько дней и смастерил я себе оную, но была она весьма еще несовершенна и с великими еще недостатками. Совсем тем, нельзя изобразить, сколь неиссякаемо велико было мое удовольствие и радость при усмотрении и извлечении первой искры из кондуктора, а того паче при получении первого электрического удара от лейденской банки, или паче привешенного тогда еще к кондуктору пузырька с водою. Но как бы то ни было, но я смастерил себе машину довольно изрядную и такую, которая и тогда могла уже и меня и многих других собою удивлять и увеселять, и подала мне впоследствии времени повод к многочисленным и разным по сей части выдумкам и затеям, а со временем к самому усовершенствованию машин и сделания их полезнейшими человеческому роду и, наконец, к произведению ими бесчисленному множеству людей и всему отечеству моему существительной пользы, как о том упомянется в своем месте.
