Сигурд беспокойно нахмурился: это могло привлечь внимание всей Стаи, находившейся рядом. Но всего на пару мгновений, а потом черты его лица разгладились, приобретая высокомерное спокойствие.
— Дженази нескоро сможет исполнить свое обещание, — произнес он с усмешкой. — Сейчас он очень сильно занят, и не стану лгать, что не приложил к этому руку. И неужели ты правда думаешь, что сможешь справиться со мной только потому, что выучила пару новых трюков? Если ты сейчас же не согласишься отправиться со мной в Дакиэрро, я загляну на огонек в ваш очаровательный туристический лагерь — и мы посмотрим, сколько твоих друзей из Стаи смогут пережить нашу встречу.
Закончив фразу, Сигурд начала меняться, на глазах становясь выше и шире в плечах. Его кожа резко почернела, а глаза вспыхнули багровым — кольца раскаленного железа в глубоких черных омутах. Длинные прямые волосы стали жесткими и непослушными, поднявшись серой колючей гривой.
— Это ты чтобы дядю победить так над собой поработал? — с уважением в голосе спросила Юрика. Теперь императора Дакиэрро окружала аура дикой и свирепой мощи, которая заставляла Ириссу внутри ее сознания бушевать и бесноваться от ярости. Она словно почуяла давнего смертельного врага.
— Я уже его победил, — прорычал Сигурд. — Я собственными руками вырвал его сердце.
— Он мертв? — похолодев от ужаса, спросила Юрика.
Сигурд сверкнул глазами, и у нее отлегло от сердца.
— Ну, по крайней мере понятно, почему он не пришел нам на помощь, когда был так нужен, — девушка внезапно успокоилась. Исчезла ее самая главная причина для тревоги и беспокойства. Дженази не оставил их. Он просто не мог прийти, потому что сражался со своим старым врагом, и на этот раз победа оказалась не на его стороне. Хотя Юрика просто не могла в это поверить.
— Кстати, а ты почему не пришел нам на помощь? Раббен помог нам победить Шепчущих. Ты же чародей, неужели не слышал зов о помощи?
Юрика внезапно вспомнила, что и ее дед Кенэсй тоже чародей. И тоже не отозвался на зов Просперо.
— Если бы вы не справились, я разобрался бы с этой проблемой лично, — ответил Сигурд, принимая прежней облик. — Я больше не намерен уговаривать тебя, дочь Ришари. Идем со мной, или мне придется забрать тебя силой. И кто знает, сколько твоих друзей погибнет, пытаясь помешать мне.
Юрика вздохнула. Мысленно выругалась. Он ведь прав, она не может с ним сражаться без страха, что кто-то пострадает. Его атаки накрывают целые области, если они сцепятся, кто-то точно погибнет. И если Сигурд и правда победил Дженази… У нее ведь просто нет шансов, даже если на помощь придут Ранмаро, Виктория и Просперо. Сигурд — не Крэйн. И он стал намного сильнее с их прошлой встречи.
— Хорошо. Твоя взяла. Веди меня в свое Дакиэрро.
И прежде чем шагнуть в фиолетовую рамку портала, в последний раз взглянула на спящего Римпо Лу.
Следующий шанс поговорить с ним об отце представится нескоро.
Глава 91. Полковник и старый солдат
Установив для племянников временные рамки сроком в одну неделю, Дженази оставил их с «дикими», и покинул Судзо. Это решение далось ему нелегко, но он знал, что так будет правильно. Пусть они сами решат проблему Крэйна Столсанга, их сил вполне хватит для этого. Правда, он подумал о том, что не мешало бы все же нанести ему краткий визит, чтобы объяснить правила игры, но в конце концов решил, что племянники могут об этом узнать, и тогда никакого урока не получится. Хотя Дженази на самом деле вообще не особо верил в то, что Крэйн будет сопротивляться детям Ришари. А даже если и будет — его не поддержат собственные же подчиненные. Они взбунтуются и сами выдадут своего предводителя.
Да, так все и будет. Он был абсолютно уверен в этом, ступая по залитым южным солнцем улицам Эрты. Дженази хотел попасть сюда с тех пор, как понял, что сто двадцать пять лет назад был в этом городе одновременно с Нолой. Это был ее родной город. Небольшой тогда, небольшой и сейчас, расположившийся в центре республики Круу, между Калашасом и руинами Аб-Шалу. Географическое сердце Судо.
889 год был насыщен событиями. Тогда он почти все время проводил здесь, на континенте, лишь ненадолго возвращаясь на Железный Архипелаг, к Винсенте. Армии Чинкуэдо завершили разгром сил, контролируемых Небесными Городами, и Гвардия установила полный контроль над Югом. После этого он смог выследить и убить Валериана Лэйт. И потерял свою приемную дочь.
889 год был последним годом, когда его еще можно было назвать Гвардейцем Хаоса.
Эрта не сильно изменилась с тех времен. Даже несмотря на то, что была почти полностью разрушена во время войны: ее восстановили, сохранив уютную архитектуру прежних лет. Типичный городок для этих мест: белые стены, плоские крыши, арочные дверные и оконные проемы. Довольно широкие улицы — чтобы не мешать ветру гонять нагретый солнцем воздух. И полное отсутствие мостовых, даже на главной улице, из-за чего Эрта был довольно пыльным местом. Просто удивительно, что за сто лет эту проблему так и не решили.
На Дженази обратили внимание, едва только он показался на здешних улицах. Он не собирался отводить от себя любопытные взгляды — может быть, его кто-то узнает. Могут ли здесь быть агенты Стаи? Они помогут его поискам.
Бесцельные блуждания по городским улицам привели его к памятнику Чинкуэдо. Он осмотрелся по сторонам — и понял, что оказался на центральной городской площади. Всмотрелся в лицо изваяния. Что же, отдаленное сходство есть, хотя лицо Освободителя можно было высечь в камне с большей тщательностью. Дженази не хотел бы, чтобы памятник ему был создан с такой же провинциальной небрежностью.
Внезапно он услышал краем уха перешептывания, которые явно касались его, и чьи-то пытливые взгляды. Осмотрелся — и нашел взглядом двух мальчишек, достаточно далеко от себя, которые не сводили с него глаз и возбужденно обсуждали его внешность.
— Я тебе говорю, это он! — яростно доказывал тот, что повыше, тому, что пониже.
— Нет не он! — возражал тот, что пониже.
— Он! У него волосы белые и глаза фиолетовые! Совсем как в байках Диего!
— Да не он это! Ему тогда уже лет двести, люди столько не живут!
— Диего же живет…
— С Диего песок сыплется, и он нас со своими правнуками путает.
Мальчишки внезапно заметили, что на них смотрят, и испуганно смолкли.
Дженази жестом приказал им подойти. И когда они робко приблизились, продолжал грозно смотреть на них, пока тот, что пониже, не спросил, отчаянно запинаясь и указывая рукой на север:
— А это ваша статуя во-он там стоит?
— Статуя? — переспросил Дженази, глядя в указанном направлении и не найдя ничего, кроме стен зданий.
— Да, она за домами. Мы сейчас покажем, — ответил мальчишка повыше, схватил его за рукав и потянул за собой.
Через пять минут Дженази привели на небольшую площадь в жилом квартале, в центре которой высилась небольшая статуя. Вокруг постамента были разбиты клумбы и установлены лавочки с навесами, защищающими от солнца. Одна была занята — на ней сидел одинокий старик. Древний, иссохшийся, небольшого роста, с темной кожей и густыми седыми волосами. Но осанка у него была вполне прямая, а из-под седых косматых бровей сверкали яркие синие глаза. Он поглаживал пышную короткую бороду и что-то бормотал под нос.
Дженази прислушался.
— Дрянная тушенка… Ячмень столетний… Гнилая капуста… И никто не сказал, что интендант проворовался… А как скажешь? Он бы ему сразу голову с плеч… Жалко… Накормили Полковника, как пса цепного, а он и глазом не моргнул… Мы едим — и он есть, а что тут такого? Стыд, стыдоба… Он нас всех спас, а мы его — гнилой капустой… Стыдоба…
На старике была древняя военная форма, полностью выцветшая. Лет сто тридцать назад она была темно-зеленого цвета, который теперь превратился в светло-серый. Ткань обветшала, тут и там были видны небольшие заплатки и швы. На погонах, тем не менее, отчетливо проступали красные и золотые полосы старшины, а на груди ярко сияли отполированные награды — три ордена и пять медалей. Золото и серебро. И ни одной нашивки по ранению.
