Бухарин точно выбрал время для начала своей «атаки» на Павлова. Если первые послереволюционные годы прошли под знаком разрушения российской государственности, то в конце 20х . наметилось ее возрождение. Иван Петрович не мог этого не заметить и был не одинок в своей оценке событий.
Недавно мне посчастливилось познакомиться с замечатель ным человеком, высказавшим в наши времена примерно те же мысли, которые обуревали Павлова в годы революции. Это ака Эволюция политических взглядов И. П. Павлова 677 демик Никита Николаевич Моисеев *. В ответ на мой рассказ о метаморфозе политических взглядов Ивана Петровича на рубе же 20—30х . он задумчиво произнес: «Я сейчас вспомнил раз говор моего деда с отцом в 1929 г. Дед тогда сказал: «Смотри, Николай, а ведь большевики не совсем уж прохиндеи — они начали восстанавливать российское государство, может быть, они и вправду хотят возродить Россию». И хотя через год Нико лай Сергеевич Моисеев, работавший заведующим отделом ста тистики в Управлении водных путей сообщения, был арестован по делу Промпартии и сгинул в застенках, хотя Сергей Василь евич Моисеев, которому принадлежали приведенные выше сло ва, умер в 1931 г., переживая гибель сына, хотя другого деда Никиты Николаевича уничтожили еще раньше — в 1928 г., хотя сам он испытывал на себе многие беды «лишенцев», Н. Н. Мои сеев отдал всю свою жизнь родине и сохранил тот же, что был у его родителей и Павлова, государственный патриотизм.
В отличие от внуков ряда видных большевиков он называет недавнюю акцию объявления независимости России «предатель ством по отношению к самим себе, т.е. предательством русско го народа, который на протяжении тысячелетия цементировал государство, создавал его культуру» [46]. Верхом бессмыслицы Н. Н. Моисеев считает разделение современной российской интел лигенции на «демократическую» и «патриотическую»: «…разве может быть демократия без патриотизма или патриотизм без демократии» [46]. И, наконец, почти слово в слово Никита Ни колаевич повторяет павловское объяснение поведения власть предержащих, «гайдарообразных», как он их называет, по от ношению к подвластному им народу при реформировании стра ны — диагноз двух умудренных жизнью людей, вынесенный с интервалом в несколько десятков лет, одинаков: «Пренебрежение к человеку, особенно к русской интеллигенции» [46].
* Н. Н. Моисеев родился в Москве 23 августа 1917 г. В 1941 г. окон
чил математический факультет МГУ и добровольцем ушел на защи
ту родины, служил инженером по вооружению авиационного полка,
был ранен. После войны стал профессором, избран академиком АН
СССР, руководил вычислительным центром Академии наук и внес
большой вклад в освоение космоса и другие актуальные разработки
учреждений Академии наук. В 1983 г. разработал модель биосфер
ных процессов. В 1992 г. стал президентом основанного им Между
народного независимого экологополитологического университета.
Познания Н. Н. Моисеева энциклопедичны, научные интересы
многогранны, вклад в науку уникален. Его считают «своим» пред
ставители многих фундаментальных и прикладных наук.
Смею утверждать, что И. П. Павлов в 30е . изменил свое от ношение к советской власти не потому, что приспособился к ней, а благодаря кардинальной коррекции ею самой своей государ ственной политики. 8 декабря 1935 г. Павлов писал Молотову: «Чем дольше существует ваш режим, тем дальше он от тех край ностей, с которых он начинался, беря теперь во внимание реаль ную действительность, а не теоретические конструкции» [34].
Прежняя теоретическая конструкция провозглашала интер национальную солидарность трудящихся всего мира без государ ственных границ как основу нового мирового порядка. К концу 20х . стали утверждать, что социализм может победить в от дельной стране, а для сохранения себя во враждебном окруже нии необходимо укреплять государство. Мотивы укрепления государственности у Павлова и советской власти были разные, но «реальная действительность», направленная на восстановление могучей российской державы, его устраивала.
В 1935 г. Иван Петрович, ознакомившись с проектом кон ституции, которая гарантировала гражданам СССР основные политические права, стал надеяться на «приближение зари де мократической эры в СССР», о чем сказал на собрании своих со трудников: «Мне кажется, что жизнь меняется к лучшему… Мне хочется верить, что действительно совершается поворот к нор мальному течению жизни» [47]. В этих словах не чувствуется уверенности, но в них присутствует надежда, которую заронил в его душу, а вернее терпеливо и кропотливо взлелеял в его душе Н. И. Бухарин, один из основных авторов первой советской кон ституции.
Позднее не менее сильное влияние на Ивана Петровича стал оказывать другой видный партийный и государственный деятель Г. Н. Каминский, о котором Павлов говорил: «Умный больше вик, с ним все охотно сотрудничают».
Однако сильнее словесных убеждений этих людей действова ли на Павлова факты. Только им он доверял и в лаборатории, и в повседневной жизни. А факты были таковы, что весь мир на зывал в 30е . «русским чудом» колоссальные темпы индуст риализации страны и прогресс в создании нового бесклассового общества. Это отметил профессор Эдинбургского университета Д. Барджер в своей речи на заключительном пленарном заседа нии XV Международного конгресса в Московской консерватории 17 августа 1935 г.; именно в этой речи Павлов был назван «пер вым из физиологов мира» — «princeps physiologorum mundi».
Столь высокая оценка была приятна Ивану Петровичу преж де всего потому, что она выражала преклонение мирового науч Эволюция политических взглядов И. П. Павлова 679 ного сообщества перед российским гением. В 1930 г. он писал В. И. Репиной: «Когда мы любим, гордимся отечеством — это значит, что мы любим, гордимся его великими людьми, т.е. те ми, которые сделали отечество и сильным, и уважаемым на ис торической сцене. Ваш отец был одним из таких людей» [48].
Через 4 дня после смерти Д. И. Менделеева Иван Петрович говорил на заседании Общества русских врачей: «Русское обще ство, выдвинув из своей среды такую ученую величину, как Менделеев, может с полным доверием относиться к своему бу дущему» [49].
Он очень бережно относился к памяти отечественных ученых, стараясь этим внушить уважение к своей родине. Узнав в 1931 г. о решении правления Московского научного общества невропа тологов и психиатров снять со своего журнала имя С. С. Кор сакова, выдающегося российского психиатра, Павлов кипел от негодования. Оно долго не проходило. Спустя год один из руко водителей этого общества — профессор Ю. В. Каннабих пригла сил Ивана Петровича на научную конференцию. Павлов ответил отказом, который мотивировал так: «Я имею сильное зло про тив Московского общества невропатологов и психиатров за унич тожение им на обложке журнала общества литературного памят ника Корсакову — и потому не имею расположения участвовать в его предприятии» [50].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
