– Дежурный? Задержанного Кацмана ко мне в тридцать шестую.
…А расколоть его не только должно, но и можно. Папка. Тут уж он не открутится… У Андрея мелькнула на мгновение мысль, что не совсем этично ему заниматься делом Кацмана, с которым неоднократно выпивалось и вообще… Но он одернул себя.
Дверь отворилась, и задержанный Кацман, осклабясь и засунув руки в лоснящиеся карманы, разболтанной походочкой вступил в камеру.
– Садитесь, – сухо сказал Андрей, показав подбородком на табурет.
– Благодарю вас, – отозвался задержанный, осклабляясь еще шире. – Я вижу, вы еще не очухались…
Все ему, мерзавцу, было как с гуся вода. Он уселся, дернул бородавку на шее и с любопытством оглядел кабинет.
И тут Андрей похолодел. Папки при задержанном не было.
– Где папка? – сказал он, стараясь говорить спокойно.
– Какая папка? – нагло осведомился Кацман.
Андрей сорвал трубку.
– Дежурный! Где папка задержанного Кацмана?
– Какая папка? – тупо спросил дежурный. – Сейчас посмотрю… Кацман… Ага… У задержанного Кацмана изъяты: носовых платков – два, кошелек пустой, подержанный…
– Папка там есть в описи? – гаркнул Андрей.
– Папки нет, – отозвался дежурный замирающим голосом.
– Принесите мне опись, – хрипло сказал Андрей и повесил трубку. Потом он исподлобья поглядел на Кацмана. От ненависти у него шумело в ушах. – Еврейские штучки… – сказал он, сдерживаясь. – Где ты девал папку, сволочь?
Кацман откликнулся немедленно:
– «Она схватила ему за руку и неоднократно спросила: где ты девал папку?»
– Ничего… – сказал Андрей, тяжело дыша носом. – Это тебе не поможет, шпионская морда…
На лице Изи мелькнуло изумление. Впрочем, через секунду он уже вновь ухмылялся своей отвратительно-издевательской ухмылкой.
– Ну как же, как же! – сказал он. – Председатель организации «Джойнт» Иосиф Кацман, к вашим услугам. Не бейте меня, я и так все скажу. Пулеметы спрятаны в Бердичеве, место посадки обозначим кострами…
Вошел испуганный дежурный, неся перед собой в далеко вытянутой руке листок описи.
– Нету тут папки, – пробормотал он, кладя листок перед Андреем на край стола и отступая. – Я в регистратуру звонил, там тоже…
– Хорошо, идите, – сказал Андрей сквозь зубы.
Он взял чистый бланк допроса и, не поднимая глаз, спросил:
– Имя? Фамилия? Отчество?
– Кацман Иосиф Михайлович.
– Год рождения?
– Тридцать шестой.
– Национальность?
– Да, – сказал Кацман и хихикнул.
Андрей поднял голову.
– Что – да?
– Слушай, Андрей, – сказал Изя. – Я не понимаю, что это с тобой сегодня происходит, но имей в виду, ты на мне всю свою карьеру испортишь. Предупреждаю по старой дружбе…
– Отвечайте на вопросы! – произнес Андрей сдавленным голосом. – Национальность?
– Ты лучше вспомни, как у врача Тимашук орден отобрали, – сказал Изя.
Но Андрей не знал, кто такая врач Тимашук.
– Национальность!
– Еврей, – сказал Изя с отвращением.
– Гражданство?
– Эс-эс-эс-эр.
– Вероисповедание?
– Без.
– Партийная принадлежность?
– Без.
– Образование?
– Высшее. Пединститут имени Герцена. Ленинград.
– Судимости имели?
– Нет.
– Земной год отбытия?
– Тысяча девятьсот шестьдесят восьмой.
– Место отбытия?
– Ленинград.
– Причина отбытия?
– Любопытство.
– Стаж пребывания в Городе?
– Четыре года.
– Нынешняя профессия?
– Статистик управления коммунального хозяйства.
– Перечислите прежние профессии.
– Разнорабочий, старший архивариус Города, конторщик городской бойни, мусорщик, кузнец. Кажется, все.
– Семейное положение?
– Прелюбодей, – ответствовал Изя, ухмыляясь.
Андрей положил ручку, закурил и некоторое время рассматривал задержанного сквозь голубой дымок. Изя был осклаблен, Изя был взлохмачен, Изя был нагл, но Андрей хорошо знал этого человека, и он видел, что Изя нервничает. По-видимому, ему было из-за чего нервничать, хотя от папки он сумел избавиться, прямо скажем, ловко. По-видимому, он понимал теперь уже, что берутся за него по-настоящему, и поэтому глаза его нервно щурились, а уголки осклабленного рта подрагивали.
– Вот что, подследственный, – сказал Андрей с хорошо отработанной сухостью. – Я настоятельно рекомендую вам вести себя прилично перед лицом следствия, если вы не хотите ухудшить своего положения.
Изя перестал улыбаться.
– Хорошо, – сказал он. – Тогда я требую, чтобы мне было предъявлено обвинение и объявлена статья, по которой произведено задержание. Кроме того, я требую адвоката. С этой минуты без адвоката я не скажу ни слова.
Андрей внутренне ухмыльнулся.
– Вы задержаны по статье двенадцатой у-пэ-ка о профилактическом задержании лиц, дальнейшее пребывание которых на свободе может представлять социальную опасность. Вы обвиняетесь в незаконной связи с враждебными элементами, в сокрытии или уничтожении вещественных доказательств в момент задержания… а также в нарушении постановления муниципалитета, запрещающего выход за городскую черту из санитарных соображений. Это постановление вы нарушали систематически… А что касается адвоката, то прокуратура может предоставить вам адвоката лишь по истечении трех суток с момента задержания. В соответствии с той же статьей у-пэ-ка, двенадцатой… Кроме того, поясняю: вы можете заявлять протесты, вносить жалобы и подавать апелляции только после того, как удовлетворительно ответите на вопросы предварительного следствия. Все та же статья двенадцатая. Вам все понятно?
Он внимательно следил за Изиным лицом и видел, что Изе все понятно. Было совершенно ясно, что Изя будет отвечать на вопросы и ждать истечения трех суток. При упоминании об этих трех сутках Изя довольно откровенно перевел дух. Прелестно…
– Теперь, когда вы получили разъяснение, – сказал Андрей и снова взял ручку, – продолжим. Ваше семейное положение?
– Холост, – сказал Изя.
– Домашний адрес?
– Что? – спросил Изя. Он явно думал о другом.
– Ваш домашний адрес? Где проживаете?
– Вторая Левая, девятнадцать, квартира семь.
– Что вы можете сказать по существу предъявленного обвинения?
– Пожалуйста, – сказал Изя. – Насчет враждебных элементов: сумасшедший бред. Первый раз слышу, что бывают какие-то враждебные элементы, считаю это провокационной выдумкой следствия. Вещественные доказательства… Никаких вещественных доказательств при мне не было и быть не могло, потому что никаких преступлений я не совершал. Поэтому я ничего не мог ни скрыть, ни уничтожить. А что касается постановления муниципалитета, то я – старый работник городского архива, продолжаю там работать на общественных началах, имею допуск ко всем архивным материалам, а значит, и к тем, которые находятся за чертой города. Все.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
