– Что вы делали в Красном Здании?
– Это мое личное дело. Вы не имеете права вторгаться в мои личные дела. Докажите сначала, что они имеют отношение к составу преступления. Статья четырнадцатая у-пэ-ка.
– Вы бывали в Красном Здании неоднократно?
– Да.
– Можете назвать людей, которых там встречали?
Изя ужасно осклабился.
– Могу. Только следствию это не поможет.
– Назовите этих людей.
– Пожалуйста. Из нового времени: Петэн, Квислинг, Ван Цзинвэй, Биляк…
Андрей поднял руку.
– Попрошу в первую очередь называть людей, которые являются гражданами нашего города.
– А зачем это понадобилось следствию? – агрессивно осведомился Изя.
– Я не обязан давать вам отчет. Отвечайте на вопросы.
– Я не желаю отвечать на дурацкие вопросы. Вы ни черта не понимаете. Вы воображаете, что раз я встретил там кого-то, значит, он там и на самом деле был. А это не так.
– Не понимаю. Объясните, пожалуйста.
– А я и сам не понимаю, – сказал Изя. – Это что-то вроде сна. Бред взбудораженной совести.
– Так. Вроде сна. Вы были сегодня в Красном Здании?
– Ну, был.
– Где находилось Красное Здание, когда вы в него вошли?
– Сегодня? Сегодня там, у синагоги.
– Меня вы там видели?
Изя опять осклабился.
– Вас я вижу каждый раз, когда захожу туда.
– В том числе сегодня?
– В том числе.
– Чем я занимался?
– Непотребством, – сказал Изя с удовольствием.
– Конкретно?
– Вы совокуплялись, господин Воронин. Совокуплялись сразу со многими девочками и одновременно проповедовали кастратам высокие принципы. Втолковывали им, что занимаетесь этим делом не для собственного удовольствия, а для блага всего человечества.
Андрей стиснул зубы.
– А вы чем занимались? – спросил он, помолчав.
– А вот этого я вам не скажу. Имею право.
– Вы лжете, – сказал Андрей. – Вы там не видели меня. Вот ваши собственные слова: «Судя по твоему виду, ты побывал в Красном Здании…» Следовательно, там вы меня не видели. Зачем вы лжете?
– И не думаю, – легко сказал Изя. – Просто мне было стыдно за вас, и я решил дать вам понять, что вас там не видел. А теперь, конечно, другое дело. Теперь я обязан говорить правду.
Андрей откинулся и забросил руку за спинку стула.
– Вы же говорите, что это вроде сна. Тогда какая разница, видели вы меня во сне или не видели? Зачем что-то там давать понять?..
– Да нет, – сказал Изя. – Я просто постеснялся вам сказать, что именно думаю о вас иногда. И зря постеснялся.
Андрей с сомнением покачал головой.
– Ну ладно. А папку вы тоже вынесли из Красного Здания? Так сказать, из собственного сна?
Лицо Изи застыло.
– Какая папка? – сказал он нервно. – О какой папке вы все время спрашиваете? Не было у меня никакой папки.
– Бросьте, Кацман, – проговорил Андрей, томно прикрывая глаза. – Папку видел я, папку видел полицейский, папку видел этот старик… пан Ступальский. На суде вам все равно придется давать объяснения… Не отягощайте!
Изя с застывшим лицом шарил глазами по стенам. Он молчал.
– Предположим, что папка не из Красного Здания, – продолжал Андрей. – Тогда, значит, вы получили ее за городской чертой? От кого? Кто вам ее дал, Кацман?
Изя молчал.
– Что было в этой папке? – Андрей встал и прошелся по кабинету, заложив руки за спину. – У человека в руках папка. Человека задерживают. На пути в прокуратуру человек избавляется от папки. Тайно. Почему? По-видимому, в папке содержатся документы, которые этого человека компрометируют… Вы следите за ходом моих рассуждений, Кацман? Папка получена за городской чертой. Какие документы, полученные за городской чертой, могут скомпрометировать жителя нашего города? Какие, скажите, Кацман?
Изя, нещадно терзая бородавку, смотрел в потолок.
– Только не пытайтесь выкручиваться, Кацман, – предупредил Андрей. – Не пытайтесь продать мне какую-нибудь очередную басню. Я вас вижу насквозь. Что было в папке? Списки? Адреса? Инструкции?
Изя вдруг ударил себя ладонью по колену.
– Слушай, идиот! – заорал он. – Что за чушь ты мелешь? Кто тебе все это внушил, простая твоя душа? Какие списки, какие адреса? Майор ты Пронин задрипанный! Ты же знаешь меня три года, знаешь, что я копаюсь в руинах, изучаю историю Города. Какого черта ты все время клеишь мне какой-то идиотский шпионаж? Кто здесь может шпионить, сам подумай? Зачем? Для кого?
– Что было в папке?! – гаркнул Андрей изо всех сил. – Перестаньте вилять и отвечайте прямо: что было в папке?
И тут Изя сорвался. Глаза его выкатились и налились кровью.
– Иди ты к … матери со своими папками! – завизжал он фальцетом. – Не буду я тебе ничего говорить! Дурак ты, идиот, жандармская морда!..
Он визжал, брызгался, ругался матом, показывал дули, и тогда Андрей достал лист чистой бумаги, написал сверху: «Показания подследственного И. Кацмана относительно виденной у него и впоследствии бесследно пропавшей папки», дождался, пока Изя утихомирится, и сказал по-доброму:
– Вот что, Изя. Я тебе неофициально говорю. Дело твое дрянь. Я знаю, что ты вляпался в эту историю по легкомыслию и из-за дурацкого своего любопытства. Тебя уже полгода держат под прицелом, если хочешь знать. И я тебе советую: садись сюда вот и пиши все, как есть. Много я тебе обещать не могу, но все, что в моих силах, для тебя сделаю. Садись и пиши. Я вернусь через полчаса.
Стараясь не глядеть на притихшего от изнеможения Изю, противный сам себе из-за своего лицемерия, подбадривая себя, что в данном случае цель несомненно оправдывает средства, он запер ящики стола, поднялся и вышел.
В коридоре он поманил к себе помощника дежурного, поставил его у дверей, а сам направился в буфет. На душе у него было гадко, во рту – вязко и мерзко, будто дерьма наелся. Допрос получился какой-то кривобокий, неубедительный. Версию Красного Здания он прогадил целиком и полностью, не надо было сейчас с этим связываться. Папку – единственную реальную зацепку! – позорнейше упустил, за такие ляпы в шею надо гнать из прокуратуры… Фриц небось бы не упустил, Фриц бы сразу понял, где собака зарыта. Сентиментальность проклятая. Как же – вместе пили, вместе трепались, свой, советский… А какой был случай – сразу всех сгрести! Шеф тоже хорош: слухи, сплетни… Тут целая сеть под носом работает, а я должен источники слухов искать…
Андрей подошел к стойке, взял рюмку водки, выпил с гадливостью. Куда же он все-таки дел эту папку? Неужели просто выбросил на мостовую? Наверное… Не съел же он ее. Послать кого-нибудь поискать? Поздно. Психи, павианы, дворники… Нет, неправильно, неправильно у нас поставлена работа! Почему такая важная информация, как наличие Антигорода, является секретом даже от работников следствия? Да об этом в газете нужно писать каждый день, плакаты по улицам развешивать, показательные процессы нужны! Я бы этого Кацмана давным-давно бы уже раскусил… Конечно, с другой стороны, и свою голову надо на плечах иметь. Раз есть такое грандиозное мероприятие, как Эксперимент, раз в него втянуты люди самых разных классов и политических убеждений, значит, неизбежно должно возникнуть расслоение… противоречия… движущие противоречия, если угодно… антагонистическая борьба… Должны рано или поздно выявиться противники Эксперимента, люди классово несогласные с ним, а значит, и те, кого они перетягивают на свою сторону, – деклассированный элемент, морально неустойчивые, нравственно разложившиеся, вроде Кацмана… космополиты всякие… естественный процесс. Мог бы и сам сообразить, как все это должно развиваться…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
