С возмутительной легкостью он освободил Алиту от одежды и прижал к груди. Теперь она уже иначе ответила на поцелуй: нежные губы открылись навстречу, его язык не встречал сопротивления. Алита прильнула к мужу, принимая бурные ласки, с мучительной истомой вспоминая ночь, когда Джейми сделал ее своей женой. Тогда она сражалась изо всех сил, но в конце концов испытала невыразимое наслаждение и, господь свидетель, хотела вновь его пережить.
Джейми то горел, как в огне, то бился в ознобе.
Никогда прежде он не желал женщину с такой неистовой силой. Недаром он всегда старался избегать подобных чувств. Сердце разрывалось от мысли, что Алита может презирать его, считая неотесанным мужланом. Ей нужен Эван Грей, а не Джейми Мортимер.
Но она его жена — и будет принадлежать ему.
Охваченный неистовым желанием, Джейми страстно ласкал, поглаживал нежные груди, и под этими ласками набухали розовые бугорки. Алита вздрогнула, ощутив, как лоно обожгло внезапной вспышкой, и истомно застонала.
Этот стон, казалось, привел Джейми в неистовство. Он упал на колени, осыпая поцелуями грудь, живот, спускаясь все ниже… Алиту охватил ужас. Он приближался к самому потаенному. Неужели этот дикарь решится.., решится…
— Джейми, нет!
Она вцепилась в черные волосы, пытаясь заставить мужа подняться на ноги, но он продолжал свой головокружительный путь. Приблизившись к золотистому треугольнику, Джейми замер и в следующее мгновение уже упивался медвяной сладостью потаенного.
Алита вскрикнула и попыталась высвободиться, но Джейми не знал пощады и продолжал восхитительную пытку, пока она не застонала в истоме. Тогда он подхватил жену на руки и отнес на ложе, покрытое мехами. В порыве страсти он разорвал на себе одежду и с торжествующим криком вошел в нее…
— Проклятие, Алита, — задыхаясь, выговорил Джейми, когда почувствовал, как напряглось ее тело, — я не могу удержаться. Вы околдовали меня, миледи. Я не хотел, чтобы это случилось, но теперь ни о чем не жалею. Можете ненавидеть меня, но сейчас позвольте вас любить.
Стоило разгоряченной мужской плоти соприкоснуться с ее увлажнившимся лоном, она забыла обо всем. Когда его сильное тело ритмично устремилось к последнему исступлению, она почувствовала, как отзывается ее собственное тело. А когда он нашел губами ее грудь и принялся настойчиво и нежно ласкать языком набухший розовый бутон, Алита и вовсе перестала владеть собой.
— Джейми, прошу тебя!
— О, милая моя, как я мечтал услышать эти слова!
Он снова задвигался, стремительно приближая мгновение высшего блаженства.
Алита выдохнула его имя.
Сквозь пелену безумия она услышала, как Джейми вскрикнул, почувствовала, как излилось его семя, и провалилась в наслаждение. Потом они долго лежали, не в силах шевельнуться. Наконец Алита отодвинулась от мужа. Поразительно, что это бурное, яростное совокупление доставило ей столько радости. Как им удалось так быстро перейти от гнева и ненависти к полному самозабвению? Не давало покоя чувство вины за то, что она так легко уступила и испытала такое счастье.
— Раскаиваетесь, миледи? — тихо спросил Джейми.
Он видел, как изменилось выражение ее лица, и отлично понимал, о чем она думает. Его жена все еще считала, что он не достоин ее, стыдилась того, что сейчас произошло. Джейми положил ногу на ее бедро, чтобы не дать Алите встать.
— Сожалею о том дне, когда вы появились в Виндзорском замке.
В ее голосе слышалась горечь. Сообразив, что все еще совершенно обнажена, Алита залилась краской и попыталась прикрыть наготу.
— Нет, миледи, не нужно от меня прятаться. — Джейми вытащил меховое покрывало из ее рук. — Я не люблю спешить. Я хотел насладиться вами не торопясь, но гнев и вожделение, которые буквально раздирали меня, взяли верх. Я думал, что, овладев вами, утолю это безумное желание, но ошибся. Для того чтобы его утолить, потребуется, наверное, вся жизнь.
Или, по меньшей мере, весь сегодняшний день.
— Я не позволю снова себя унизить.
Джейми, прищурясь, оглядел жену: голубые глаза, пылающие яростью, вызывающе вскинутый подбородок и румянец гнева на щеках. Она была великолепна.
Алые губы, припухшие от поцелуев, порозовевшее тело, роскошные белокурые волосы, рассыпавшиеся по плечам. На него вновь нахлынула волна страсти.
— Унижение не имеет ничего общего с тем, что я собираюсь делать.
Низкий грудной голос точно ласкал ее. Алита вдруг поняла, что в этом человеке с его дикой красотой и гордыми повадками есть какое-то необыкновенное благородство. Если бы он не явился как снег на голову и не заставил ее выйти за него замуж, все могло бы быть по-другому. При иных обстоятельствах сила его убеждения и смелые попытки защитить имя отца могли бы даже пробудить в ней восхищение. Но поведение в брачную ночь, простыня, вывешенная на всеобщее обозрение, — этого она простить не могла. А теперь Джейми заставил ее испытать чувства, которых она не желала испытывать, сделать то, чего она стыдилась.
— О чем вы думаете? — спросил Джейми.
Его взгляд скользнул по ее упругим грудям. Он протянул руку и коснулся пальцем соска. Алита отпрянула, как от огня.
— Я думаю о том, что хочу уехать отсюда.
Джейми принялся за другой сосок, зачарованно глядя, как розовый бутон растет и набухает от его прикосновений.
— Завтра. Или послезавтра, — рассеянно пообещал он.
— Нет, я не позволю грубому мужлану распоряжаться мной! Не хочу знаться с человеком, который позорит жену, поселив любовницу под одной с ней крышей.
Джейми замер.
— Я вас не позорю.
— Лжец! Почему вы не отдали меня лорду Грею?
Вы омерзительны!
Алита с отчаянием смотрела, как Джейми стягивает с себя разорванную одежду. Через несколько мгновений он предстал перед ней во всем великолепии мужской силы. Он был так красив, что у нее захолонуло сердце.
— Зато вы — обольстительны, миледи. Разведите-ка ноги и примите своего мужа.
Алита ахнула.
— Ваша грубость оскорбляет меня. Я ваша жена, а не продажная девка.
Джейми был так близко, что она почувствовала настойчивость его желания, но на этот раз твердо решила не уступать. Она не желала быть лишь пешкой в его игре. Страсть этого человека к женщинам не ведала удержу. Алита была уверена, что Джейми Мортимер негодяй, однако ее тело отозвалось на его поцелуй взволнованной дрожью.
А Джейми снедал безумный гнев. Гнев на самого себя. Он понимал, что Алита испытывает к нему лишь презрение, но не мог выпустить ее из своих объятий.
Он попал в ловушку ее обольстительной прелести, и всепоглощающее желание терзало его нещадно. И сейчас, когда эта очаровательная женщина так сладостно билась в его объятиях, он забыл о своем гневе. Время сожалений наступит потом — гораздо позже.
