– Почти двести сорок тысяч рублей сейчас ее долг банку. Но не вздумай…
– Все! – не дал спутнице договорить Гречин. – Сейчас подадим заявление, заскочим домой, оставим машину и поедем обедать. Я столик заказал.
В тот вечер они вернулись в его квартиру. Утром майор подвез невесту на работу – была суббота, но у Марины остались незавершенные дела, – высадил ее у полосатого шлагбаума и поехал к ней домой.
Елена Ивановна открыла дверь и поздоровалась.
Гречин представился:
– Я – Алексей. Мы вчера с Мариной подали заявление.
Женщина посмотрела на него удивленно.
– Марина разве не сказала?
Взгляд Елены Ивановны стал испуганным. Покачав головой, она молча отступила, пропустив внутрь, быстро захлопнула дверь в комнату, чтобы он не увидел покосившуюся от старости мебель.
Прошли на кухню, сели за стол. Алексей сообщил, на какой день назначена регистрация брака и в каком ресторане намечено праздновать свадьбу. Мама Марины слушала молча, и непонятно было, обрадована она известием или, наоборот, расстроена. Потом губы ее задрожали, и женщина отвернулась к окну, чтобы гость не увидел ее слез.
– Простите, – прошептала Елена Ивановна, – это все нервы. Я очень рада на самом деле.
Гречин достал из кармана конверт и положил на стол.
– Я случайно узнал, что у вас есть небольшая проблема с банком. Вот, возьмите.
Елена Ивановна посмотрела на конверт чуть испуганно, спросила:
– Что это?
– Там деньги, – объяснил Алексей, – чтобы вы смогли рассчитаться. Триста тысяч. Возьмите, ведь мы уже не чужие друг другу люди.
– Я не могу, – прошептала женщина. – Не смогу вам вернуть.
– Тогда считайте, что это калым. За невесту.
Мать Марины снова отвернулась, заплакала, забормотала:
– Много, много… Очень большая сумма, а где взять? Я же брала, чтобы за учебу дочки платить. Каждый семестр по восемьдесят тысяч. Сейчас-то Марина сама уже платит, а мне за старые кредиты проценты все считают, считают… Все, что могла, уже продала. Коллекторы приходили, угрожали…
– Придут еще раз, звоните сразу мне, – сказал Алексей, кладя на стол визитную карточку. – Когда позвоните, сразу им трубку передайте. А вообще я быстро подскочу.
Марина ошибалась в размере долга своей мамы – он был больше двухсот сорока тысяч. Даже больше трехсот. Но не намного. Вскоре Елена Ивановна позвонила Алексею и прошелестела: «Они здесь». Произнесла эти два слова с таким отчаянием, словно на дворе был сорок первый и под окном стояли немецкие танки.
– Ну… – прозвучал в трубке мужской голос.
Алексей представился и спросил:
– Подождать можете?
– Мы уже устали ждать, – ответил коллектор. – Короче, если эта коза старая сейчас остаток долга не вернет, то мы ее рухлядь забирать не станем, а ее саму на отработку отправим.
Ответ был более чем странным, ведь Алексей, представляясь, сообщил, что он майор полиции.
Гречин примчался через полчаса. Два коллектора сидели за кухонным столиком и пили чай. Обоим было около двадцати пяти. Один субтильный, второй накачанный и крепкий.
Алексей вошел и вежливо поздоровался. Потом спросил:
– Кто Елену Ивановну козой обозвал?
Можно было и не спрашивать, и так понятно было. Но Гречин хотел знать точно.
– Ну я, – пробасил качок. – И че мне за это будет?
Алексей шагнул к столу, убрал с него две чашки, поставил их в мойку. Потом ударил коллектора в живот, а когда тот, задыхаясь, начал хватать ртом воздух, взял его за затылок и дважды с размаху ударил лицом о столешницу. Потом отпустил, парень сполз на пол. Субтильный побледнел и загородил лицо локтями.
– Сколько еще должна Елена Ивановна? – спросил его Гречин.
– Двадцать семь тысяч двести семнадцать рублей.
Майор достал деньги и показал коллектору.
– Я заплачу за нее, а ты пиши расписку. Только стол помой сначала.
Столешница была в крови, и на ней лежал окровавленный обломок переднего зуба того, кто сам теперь лежал на полу без движения.
Тощий коллектор, ежась и втягивая голову в костлявые плечи, ожидая удара, вымыл столешницу, потом протер, после чего написал расписку. Гречин взял ее вместе с договором цессии банка и коллекторской конторы, с которым приходили коллекторы. Елена Ивановна все это время сидела в комнате. Потом субтильный потащил приятеля к выходу. Гречин помогал, подталкивая обоих в спину, и даже открыл перед ними дверь. Но, прежде чем выставить за порог, сказал:
– А теперь надо извиниться перед женщиной.
Заглянул в комнату и самым ласковым голосом, на который был способен, позвал:
– Елена Ивановна, идите сюда, ребята попрощаться хотят.
Та вышла и замерла, увидев окровавленную рожу с расплющенным носом.
– До свидания, Елена Ивановна, – бодро начал худосочный. – Счастливо оставаться. Мы к вам больше никогда не придем. Честное слово, никогда.
Гречин ткнул кулаком в спину качка и шепнул ему на ухо:
– Скажи, что она не коза.
– До швиданья, Еленафанна, – захлебываясь кровью, зашепелявил тот. – Проштите меня, я обознался. Вы не штарая коза, а шофсем наоборот – очень прифлекательная и молодая…
Алексей ткнул пальцем в бок парня.
– Ой! – Качок поморщился и закончил фразу: – Молодая шенщина.
Коллекторы вышли на лестницу, и Гречин, пожелав им успехов в труде, захлопнул дверь.
– Что с ним такое? – спросила наивная мама Марины.
– Да он чай на кухне пролил, – усмехнулся Алексей, – хотел подтереть, но поскользнулся и лицом обо что-то ударился. Бытовая травма на работе – такое у коллекторов случается часто. Но теперь у них к вам претензий нет.
Гречин вручил Елене Ивановне расписку коллектора о том, что тот получил деньги в качестве окончательного погашения долга. Отдал и договор цессии.
– Мне пора, на работе ждут, – сказал он напоследок. – Если какие проблемы возникнут, звоните, не стесняйтесь. Только прошу вас, не говорите Марине про деньги и про то, что я приезжал к вам. Пусть это будет наша маленькая тайна.
– Обещаю, – прошептала Елена Ивановна.
Глава 16
– Твой миллион я присоединила к арабскому пакету инвестиций, – сказала Гречину Марина. – У тебя на счете сейчас осталось тридцать две тысячи баксов. Кстати, ты очень понравился Колоскову.
– А он мне не очень, – поморщился Алексей. – Зная, что мы с тобой съездили в банк и я отдаю вам свой миллион, ваш Колосков даже не поинтересовался, как все прошло, не объяснил мне, на что будут направлены мои деньги.
– Миллион для Виталия Степановича – не такая уж большая сумма.
– Для него – возможно, но для меня огромная. Для моих родителей тоже. И для бабушки покойной, и для твоей мамы, и для тебя самой. У Колоскова, вероятно, много миллионов, но у меня он был единственный – первый и последний, и я ему его отдал. А Виталий Степанович даже спасибо не сказал.
– Вообще-то и ты неплохо заработаешь на инвестиции, – попыталась возразить Марина.
– Вообще-то он заработает тоже. И потом, воспитанные люди благодарят не за деньги, а просто из вежливости, потому что полагается так делать, когда кто-то кому-то оказывает услугу, даже мелкую. Надо говорить «спасибо», а не «браво, как остроумно!».
– Хорошо, хорошо, – закивала Марина, – я готова извиниться перед тобой за Колоскова.
Девушка обняла Алексея и поцеловала его, но Гречин отстранил ее.
– Не надо. Я думаю, он сам извинится при следующей встрече.
– Но он тебя так не поцелует.
– Упаси боже! – рассмеялся Алексей и прижал к себе невесту.
Они легли этим вечером пораньше, и почти сразу возник конфликт, когда Марина решила поделиться новостями. Первый случай, когда жених и невеста едва не поссорились. Конечно, виноват был не какой-то там Колосков, а внезапное раздражение, которое вскипело в груди Гречина при воспоминании о том, как начальник Марины смотрел на нее и как называл ее по-хозяйски ласково Мариночкой. И Алексей не мог понять, что так волнует его. Ревность или что-то другое – какое-то подозрение из-за того, что любимая девушка начала свою работу в известной фирме офис-менеджером и секретаршей? Ведь про секретарш болтают всякое. Конечно, Марина не такая, она независимая и гордая, умная к тому же. Теперь надо как-то сглаживать конфликт, чтобы забыть о нем навсегда, чтобы никогда подобных размолвок не случалось между ними в будущем.
Алексей попытался перевести разговор на другую тему:
– «Сезам» брал у вас кредиты?
– А почему тебя это интересует?
– Его хозяин умер несколько дней назад.
– Как? – удивилась Марина.
– Говорят, что повесился.
– Ужас какой!
– Так «Сезам» брал у вас кредиты?
– Ужас, – повторила Марина. – Трудно поверить…
Она и в самом деле была поражена. Даже села в постели и прикрыла ладонью рот. Посмотрела в сторону, на туалетный столик, а потом ответила:
– «Сезам» не брал вроде. Но его владелец был нашим постоянным клиентом. Брал не раз, и суммы кредитов были большие. Дарькин через нас выкупал акции «Сезама»… Я не особо в курсе, Колосков лично им занимался. Может быть, они дружили.
