То он доказывал, что матросы сами изловили лодку по своему почину… То утверждал, что приказал не Александр Николаевич, а брат его, Сергей Николаевич, то ссылался на распоряжение полиции, которая будто бы сама велела излавливать, то… и не перечтешь всех его способов защиты, из которых каждый новый побивал все предыдущие».
Спасая незащитимую позицию Арефьева, Ильин не возводил флешей и не рыл окопов. Он отвлекал и пушку и пушкаря от действительной цели, ставил на ее место мнимую. «Арефьев? Что вы! Матросня!»
Вот как это выглядело:
Ульянов (Ильину). Значит - работники? Самовольная, так сказать, акция? А распоряжение хозяина, полного и единого, по вашему выражению? Плод фантазии штурмана и матросов? Лжесвидетельство?
Ильин. Увольте-с, коллега, сей ваш вопрос не для меня.
Ульянов. Для штурмана? (Земскому начальнику.)
Тогда позвольте…
Ребровский (земский начальник). Господин Семенов…
Семенов, штурман перевозного парохода. Я уже сказал… Повторить? Хозяин велел… ну, если лодка берет на перевал… Ловить. Всех без разбору, конечно…51
Ульянов (поднявшись с места, земскому начальнику). Я бы хотел, чтобы и это утверждение штурмана, сделанное им во второй раз, оставило след в протоколе. Выражение «всех без разбору» - умножает число потерпевших до неопределенной величины. Самоуправство - постоянное явление на перевозе.
В судебной хронике далее шло:
«…видя, что все это не помогает, так как факт самоуправства установлен свидетельскими показаниями, он (Ильин. - В. Ш.) начал утверждать, что Арефьев имел право это сделать, так как ему принадлежит монополия перевоза в данной местности, и просил г. земского начальника разбор дела отложить и выдать ему свидетельство на предоставление документов, доказывающих право Арефьева на монополию перевоза.
Хотя У. и возражал, что все эти документы не идут к делу, так как суть дела не изменится, потому что самовольная защита и своих действительных прав признается за самоуправство, но г. земский начальник все-таки уважил ходатайство защитника и разбор дела отложил».
Что это? Поражение?
Победа. Отсроченная во времени, но уже неизбежная.
На Руси не было правомочного присутственного места, которое решилось бы удостоверить бумажкой мнимую несостоятельность довода Ленина, довода-победителя: самовольная защита и своих действительных прав - есть самоуправство. В эту точку Правительствующий сенат бил дважды (в 1871 году, решение № 785, и в 1891 году, решение № 24) и, не в пример собственному обычаю, - одинаково: да, да. Сам и право, действительное или мнимое, - такова формула самоуправства.
Явиться к земскому без спасительной бумажки было бы прибытием для подписания капитуляции. Ильин решает не являться. Но и это - капитуляция.
Ленинская настойчивость приводит к заочному решению: месяц ареста. Ключник арестантского помещения закрывает купца «под ключ».
Дмитрий Ильич писал:
«Несомненно, были люди, которые не могли не видеть, что купец действует беззаконно, но не решались или не хотели тягаться с ним по судам. Одним это было невыгодно с материальной стороны, другие же, предвидя кучу хлопот, судебную волокиту и т. д., по инертности и «русской» лени отказывались от борьбы.
Нужно было Владимиру Ильичу столкнуться всего на несколько часов с этим стоячим обывательским болотом, чтобы основательно встряхнуть его, наказать главного виновника и научить лодочников, как надо бороться за свои права» [52].
8
На этом месте автор хотел бы еще раз раскрыть дело о железнодорожном происшествии на станции Безенчук - о нем шла речь в первом очерке - и на материалах его с возможной полнотой рассмотреть одну злободневную проблему судебной защиты.
Кассационная жалоба знаменитого Ф. Н. Плевако по делу Алексея Мафо, осужденного в Кишиневе за подстрекательство к убийству и истязание, останавливает внимание чрезвычайной спорностью просительного пункта.
Вот он, этот пункт:
«На основании вышеизложенного, я ходатайствую по нарушению ст[атей] 751 и 763 Уст[ава] уголовного] судопроизводства], лишившего подсудимого принадлежащего ему права по признанному им содеянным преступлению - истязанию - просить постановки вопроса о невменении (невменяемости. - В. Ш.) по причинам в законе указанным, отменить вердикт присяжных и приговор суда. Если же Правительствующий сенат не найдет этой просьбы заслуживающей уважения, то отменить приговор суда по неправильному толкованию статьи] 1489 Уложения] о наказаниях]».
Просьба двояка.
Едва ли не мудрейший адвокат России предлагает кассационному суду два варианта решения.
Или - или.
Или признать, что судьи в Кишиневе необоснованно отказали Мафо в обследовании его душевного здоровья, и тем самым открыть путь к освобождению его от наказания за невменяемостью, или не признать (тут я упрощаю), что судьи в Кишиневе необоснованно отказали Мафо в обследовании, и тогда - лишь тогда, в случае непризнания - отменить решения присяжных и коронных по совершенно новому основанию: в Кишиневе ошибочно истолкована статья уголовного закона об истязании (1489).
Позиция «или - или» - не предосудительное детище одного Плевако. Просить на два варианта - если не так, то так - было принято и в Самаре, и в Париже, и в Брюсселе. Считалось, что с левого - адвокатского - столика могут быть поданы две точки зрения, если это «нравственно» и если та и другая выражают «защитительное кредо» адвоката по делу. Адвокат ничего не решает, а рыхлить почву ему должно быть позволено и двумя мотыгами.
Обращался ли молодой Ульянов к позиции-альтернативе? Нет! Твердо убежден, не обращался. И не мог. До предела нацеленным, разяще принципиальным, бескомпромиссным и искренним был он в любой полемике. Но есть и другое заключение, другие голоса. В своем путешествии в прошлый век я вел постоянный внутренний спор с темп, кто находил, что Владимир Ильич признавал альтернативу, а в одной защите и сам воспользовался ею.
Факты и обстоятельства - новооткрываемые и те, что уже были известны, - говорили об обратном.
Две цитаты:
1. «…в случае невозможности полного оправдания подсудимого Языкова избрать для него наказание по 3 части 1085 ст[атьи] Уложения, а именно: не арест пли тюрьму, а денежное взыскание».
Это - из речи Ленина в защиту начальника станции Безенчук Н. Н. Языкова, обвинявшегося в преступном нерадении по должности.
2. «Владимир Ильич просил, в случае невозможности полного оправдания Языкова, применить к нему ч. 3 ст. 1085, предусматривающую ответственность за лицами, принадлежащими к эксплуатационной службе.
Весьма интересно отметить, что В. И. Ульянов применил в просительном пункте альтернативу, которая почему-то многими признается в современной практике недопустимой».
Это - из статьи «Деятельность В. И. Ульянова в адвокатуре», предложенной читателю журналом «Советская юстиция».
Защитительная позиция В. И. Ульянова в этой записи действительно альтернативна: или оправдать, или осудить по мягкому закону. Авторы статьи чрезвычайно бережно пользуются этой записью, и общий их вывод звучит безупречно
