После Венского конгресса престиж России находился в зените, а большинству монархий в Европе казалось, что можно продолжать жить по старинке, когда небольшая дворянская верхушка правит и пользуется всеми благами. Поэтому нельзя винить Александра или моего реципиента Николая в том, что они «проморгали» промышленную революцию и социальные изменения. Это являлось довольно распространенным заблуждением в то время. Но я знал, что именно запоздалые реформы привели к революциям, буде во Франции или в России, и надеялся, что мое послезнание поможет избежать некоторых ошибок и дать стране фору в экономическом развитии. В мире наступала пора денег и пара, и требовались реформы, чтобы идти в ногу со временем.
Я понимал, что, освободив крестьян, могу столкнуться с очень сильным противодействием. Недаром мой брат Александр да и мой реципиент Николай не решились на этот шаг при всем желании. Судьба Павла I, убитого в том числе и из-за непопулярной экономической политики, являлась для них хорошим примером того, что невыгодно становиться на пути у больших денег. Поэтому, намереваясь освободить крестьян и уравнять сословия в правах, я нуждался в поддержке армии и сильного жандармского аппарата. Учитывая, что крестьянскую реформу мы рассчитывали начать после окончания грядущей войны с персами, а может, и с османами, у меня имелось два-три года, чтобы создать и укрепить жандармский корпус и поставить во главе армии и гвардии лично преданных мне людей, которые радели за крестьянскую реформу.
А посему во главе жандармского корпуса я назначил Александра Христофоровича Бенкендорфа – человека исполнительного и опытного, вдобавок лично преданного семье Романовых и поборника крестьянской реформы. Так что его анкета подходила под все требуемые критерии. Несмотря на то что генерал не являлся человеком блестящего ума и широкого кругозора, он был волевым и амбициозным, то бишь, как говорили в моем будущем, деловым. А посему я был уверен, что нужный департамент будет создан в срок и без особых бюджетных злоупотреблений.
Под капитана, а ныне сразу полковника Соколова создавался отдельный департамент внутренней безопасности. Масштаб его планировался гораздо более скромный, чем у жандармского департамента, но, с другой стороны, учитывая профиль и специфику работы, здесь требовался человек с «творческим» подходом к делу и широким кругозором. Учитывая опыт и успехи полковника Соколова, он идеально подходил для этой должности. Хотя департамент и назывался «внутренней безопасности», на деле он включал в себя отделы внешней разведки, контрразведки, промышленного шпионажа и, конечно же, внутренней безопасности. В более далеком будущем, когда расширится масштаб его деятельности, можно будет подумать о выделении разведки в отдельный департамент, а пока достаточно и одного департамента.
Какой же я застал Россию после смерти Александра? Население около пятидесяти миллионов человек, то есть как во Франции и Англии, вместе взятых, где жило тридцать и двадцать пять миллионов соответственно. Около 90 процентов населения – крестьяне. Годовой бюджет составлял порядка ста миллионов серебряных рублей и был тайным – практически никто, кроме нескольких министров и императора, не знал, на что и куда уходит весь бюджет. Не было никакой прозрачности, что содействовало казнокрадству и неразберихе.
Армия поедала большую часть бюджета – около семидесяти миллионов, что неудивительно, учитывая, что в ней служило триста пятьдесят тысяч человек и еще полмиллиона числились в военных поселениях. Что интересно, на поле боя даже во времена войны с Наполеоном более ста тысяч человек не воевали. Армия находилась на пике своей формы, так как сотни тысяч солдат приобрели огромный боевой опыт во время Отечественной войны и Заграничного похода, и появилось множество молодых и талантливых офицеров. Не напоминает вам СССР после Второй мировой? Территория империи еще не включала Приморье, которое принадлежало Китаю, и большую часть современного Казахстана, а также среднеазиатские территории. Зато Аляска принадлежала России, хотя и жило там порядка пятисот русских подданных.
Планы мои составлялись постепенно, учитывая реалии и мое послезнание. Своей целью я поставил повышение благосостояния населения путем постепенного создания класса собственников. То есть освобождение крестьян и наделение их землею. Параллельно я рассчитывал подстегнуть экономический рост развитием металлургии и строительством железных дорог, которые как раз начинали строиться в Англии. Учитывая, что создание отечественной промышленности потребует большого количества специалистов, мы намеревались открыть еще пять университетов и расширить уже существующие. А также увеличить сеть ремесленных училищ, особенно при создаваемых заводах. Как всегда, все упиралось в деньги. Существующего бюджета для моих планов явно не хватало. Печатание денег уже привело к инфляции во время царствования моего брата. Поэтому я собирался сократить армию вдвое и вдобавок упразднить военные поселения. Этот шаг позволял сэкономить половину военного бюджета, то есть порядка тридцати пяти миллионов рублей, которые следовало направить на вышеперечисленные проекты. Помимо этого, я рассчитывал обложить налогами дворянское сословие. Это уже имело место в Пруссии и частично в Австрийской империи. Так что и здесь я не был новатором. Кроме этого, мы рассчитывали продать пахотные земли, принадлежащие государству, а также конфискованные у помещиков за долги. Около трети помещичьих земель и так находились в залоге, а их продажа могла принести дополнительный прибыток казне и облегчить передел земли между крестьянами. При осуществлении этих планов за десять лет я надеялся создать базу для дальнейшего развития. Ибо по истечении этого срока и бюджет вырастет в два раза, и заложенные проекты начнут приносить прибыль.
Для проведения реформ внутри страны были необходимы мир и отсутствие внутренних потрясений. Для сохранения порядка внутри империи я имел за спиной ведомства Бенкендорфа и Соколова, а если у них не получится, то оставалась рассчитывать на господ Паскевича, Дибича и Милорадовича. Про себя я называл их «три ча».
Во внешней политике сохранить мир было не так-то просто. Кроме близкого столкновения с Персией, у России существовали напряги с Турцией, да и остальная Европа опасалась роста могущества России с ее миллионной армией. Вмешательство в европейские дела всегда выходило России боком, а после Первой мировой империя вообще чуть не распалась. Так что я намеревался предоставить Польшу ее собственной судьбе, то есть дать ей независимость. Содержание армии в Польше стоило миллионы рублей, и все равно историческим итогом стало то, что Польша получила независимость. Кроме экономии средств, это должно продемонстрировать, в первую очередь Англии, что Россия не стремится к экспансии. Англия была сильна, и пока мы экономически слабы, я не хотел нарываться на конфликт. А станем сильнее, когда улягутся волнения после проведения реформ, тогда и можно будет поменять тон. А ежели пруссаки или австрияки покусятся на Польшу, так милости просим. Наши проблемы станут их проблемами. Пусть борются с польским сепаратизмом вместо нас.
«Уходя» из Европы, я планировал экспансию на восток и скорейшее присоединение Приморья с выходом в Тихий океан, чтобы укрепить позиции против будущего могущества Японии. Это могло привести к конфронтации с Китаем, но Цинская империя ослабла, и вскоре под натиском европейских держав ей станет не до нас.
Казахские степи были присоединены как раз при моем реципиенте. Так что и в моем случае тут я не предвидел проблем. Но вот соваться в Среднюю Азию и Закавказье не имело резона. Я не видел смысла в присоединении к империи густонаселенных территорий с неправославным населением. Подобные шаги приводят к ненужным межнациональным конфликтам, а территория империи и так огромна. И за век не освоить. Дальний Восток и казахские степи мало заселены и обладали огромными ресурсами, а посему представлялось возможным их колонизировать и интегрировать в империю.
