– Хорошо, что еще утро и не так печет, – сказал, тяжело дыша, Игнат.
– Пока окопаемся, как раз полдень стукнет, так что еще попотеем, – улыбнулся Василий.
– Вот уж гадят басурмане, даже пообедать не дают, – пробурчал Игнат.
– Дык куды тебе обедать, – ответил Василий, – пожуй сухарь, раз уж припекло.
Когда все ящики с подводы оказались аккуратно уложены подле орудий, товарищи сели у ящиков, чтобы отдышаться.
– Ну, тут мы, кажись, закончили, так что сейчас к своим пошлют, – заметил Игнат, вытирая пот с лица большим разноцветным платком. Платок этот, с восточными узорами, он раздобыл в одном из покинутых селений, жители которых, боясь русской армии, бежали на юг. Он подкладывал его под кивер и уверял, что с ним голову не так печет, да и начальство не замечает неуставной гардероб. Вот и сейчас, вытерев лицо, он бережно сложил шелковую ткань и засунул ее в кивер. Как и предполагал товарищ, через пару минут прапорщик приказал всем вернуться к своему полку и занять положенные места в строю.
Полковник неподалеку обсуждал диспозицию с офицерами, рисуя что-то веточкой на песке. Василий, как и другие солдаты перед боем, проверил, прочно ли примкнут штык на ружье и все ли заряды пороха целы и готовы к выстрелу. Удостоверившись, что все в порядке, товарищи начали травить байки, словно через час их ожидал не бой, а парад. Впрочем, как говорили новобранцам бывалые солдаты, чего переживать-то, все под богом ходим. А так глядишь, и костлявая тебя не приметит.
На этот раз персы атаковать не осмелились, надеясь, что в обороне им повезет больше. Нижегородцы уже построились в колонну и, следуя за полевыми орудиями, начали взбираться на противоположный холм, где закрепились сарбазы. Тут открыла огонь вражеская артиллерия, и ядра со свистом пронеслись над головами нижегородцев.
– Высоко берут, – заметил Игнат, шагая возле Василия. Еще через мгновение Игнат застонал, поймав пулю в плечо. Его буквально развернуло и бросило на землю. Но Василий, будто не замечая выбывшего товарища, продолжал идти вперед, стараясь попадать в такт барабану. Место Игната тут же занял другой. Оглянувшись, Василий увидел, что это Николай из его роты. Из-за выстрелов все вокруг заволокло дымом, но судя по тому, что персы стреляли нечасто, Василий понял, что артиллеристам удалось подавить часть вражеских орудий.
Дым рассеялся практически у самых персидских позиций. Нижегородцы едва успели выстрелить, не целясь, как на них с криками «Алла» навалились синие мундиры. Солдаты едва успели сомкнуть строй, взяв в штыки напиравших сарбазов. Через голову Василия полетели небольшие ядра. Это подоспевшие гренадеры, дав разгореться фитилям, посылали свои смертельные подарки в ряды тесно сбившихся перед русским строем персов.
Взяв на штык наседавшего сарбаза, Василий отбил удар сабли другого и, увидев, что Николай, атакованный каким-то бешеным персом, с трудом сдерживал его натиск, ударил того в бок штыком. Шаг за шагом нижегородцы продвигались к гребню холма, стараясь держать строй перед превосходящим неприятелем. Сарбазы держались недолго. Увидев, что их орудия затихли, они запаниковали и прекратили сопротивление. Вскоре неприятель сложил оружие по всему фронту, и лишь в деревне несколько сотен самых отчаянных продолжали сражаться. Но глиняные стены не смогли устоять перед двенадцатифунтовыми ядрами и шрапнелью; через час выстрелы затихли и там.
Вечером Василий зашел навестить Игната в лазарете. Тот лежал бледный, но бодрый. Все его плечо и верхняя часть тела были перебинтованы. Внутри палатки было темно, и лишь несколько свечей, тускло мерцая, освещали лица и силуэты раненых солдат.
– Привет, Игнат, как ты? – спросил Василий товарища.
– Ничего, – ответил тот, – дохтур говорит, что рука заживет, благо пуля прошла навылет, главное, чтобы лихоманки не было.
– Поручик сказал, что вас завтра домой пошлют. А там, глядишь, и война закончится.
– Да уж, – усмехнулся Игнат, – я свое отвоевал. – А потом, немного смутившись, спросил: – Ты енто, Вась, можешь проверить, мой платок все ешо в кивере? А то мне шевелиться нельзя.
Тот, порывшись в вещах товарища, ответил:
– Тута он. Не волнуйся.
– Ты мне его в ранец засунь, а то мало ли что.
Василий, сложив платок в ранец, сказал:
– Вот теперича порядок, а мне уже идти пора, а то фельдфебель всего пять минут дал. Так что прощевай. Увидимся дома. – Он пожал здоровую руку товарища и вышел из палатки.
На следующий день корпус продолжил свой поход к Тевризу, войдя в город через три дня после битвы.
Глава 8
Аббас-Мирза вторгся в русский Азербайджан в конце июня 1826 года во главе сорокатысячного войска. Зная, что русские располагают только десятью тысячами штыков, разбросанных по приграничным гарнизонам, он рассчитывал одним сильным ударом захватить Тифлис и отбросить русских за Терек. Если честно, даже учитывая столь большую разницу в силах, планы Аббас-Мирзы казались мне чрезмерно амбициозными. Но он был молод и имел под своим началом армию, модернизированную и вооруженную под европейскую. Вот и захотел молодой принц испытать ее на деле и добыть, так сказать, «славы на поле брани».
Князя Меншикова, посланного умиротворить персов, посадили под арест. На Востоке это означает объявление войны. Поэтому последние сомнения отпали. Благо к войне мы подготовились заранее. Чего не знал Аббас-Мирза, так это того, что еще за год до войны я убедил Александра создать отдельный корпус на случай войны на Кавказе. Так как военные приготовления персов и османов были довольно явными, брат согласился. Таким образом, за год в районе Ставрополя Кавказского мы сосредоточили двадцать пять тысяч штыков и сабель при пятидесяти стволах артиллерии. Также были увеличены запасы пороха и фуража. При надобности этот корпус мог быть за месяц переброшен на театр военных действий. Тогда еще капитан Гофман со своим малым генштабом разработал варианты ведения боевых действий, рассчитав маршруты движения войск и приготовив подробные карты приграничных ханств по обеим сторонам границы. Недаром все офицеры генштаба лично побывали на Кавказе, проводя исследования на месте. Кроме этого, в помощь генералу Ермолову я послал пять тысяч штыков подкрепления и несколько казачьих эскадронов.
После обсуждения окончательного плана боевых действий с генералом Паскевичем мы решили, как только земля подсохнет, двинуть корпус к Елисаветполю, недалеко от персидской границы. Это место подполковник Гофман выбрал не случайно. Оно прикрывало дорогу на Тифлис и в случае изменения обстановки позволяло быстро перебросить войска восточнее в сторону Баку или контратаковать в направлении Эриванского ханства и Тебриза.
Таким образом, в мае 1826 года двадцатитысячный корпус был сосредоточен в Елисаветполе, на направлении предполагаемого главного удара. Пятитысячная дивизия под командованием генерала Валериана Григорьевича Мадатова – талантливого генерала армянского происхождения – располагалась восточнее с указом: действовать по обстановке. У Алексея Петровича Ермолова в наличии имелось пятнадцать тысяч штыков и сабель, остальные были разбросаны по гарнизонам. Приграничная крепость Шуша усилилась полубригадой пехоты, с которой подвезли запасы пороха и провианта.
Строя планы, я преследовал две цели: разгромить персидскую армию, дабы им и впредь неповадно было нападать на Россию, и при этом показать их соседям – османам мощь и выучку русской армии, чтобы и они еще раз подумали, стоит ли с нами воевать. Вторая цель состояла в выявлении местных нелояльных элементов. Территория русского Азербайджана была присоединена относительно недавно, после заключения Гюлистанского мирного договора в 1813 году. По его итогам к России отошли земли с многочисленным мусульманским населением. Часть бывших местных князьков, ханов и торговцев потеряли свои привилегии, что им очень не понравилось. Вдобавок некоторым не нравилось жить под рукой православного государя, да и порядок, насаждавшийся генералом Ермоловым жесткой рукой, многим не нравился. А посему они симпатизировали персам и в случае войны могли образовать пятую колонну. Имена некоторых из них мы знали, но большинство должны были проявить себя во время вторжения персидских войск.
