Аулендур дошел до палатки Барона, вывел его на свет аки Христос Лазаря.
— Не знаю, что вы сделали, доктор, мне прям лучше стало. — вздохнул Барон.
— Я пока не начинал. Сие есть сила самовнушения. На нее мы не будем полагаться. А причина вашей болезни в том, что русалки обладают огромной
жизненной силой. Способны заживлять самые ужасные раны. Такие удивительные существа. Даже капля их крови или иного сока тела продолжает бороться за жизнь. Пытается прорасти в чужом теле. Но не волнуйтесь. Сейчас…
Маг принялся рыться в походной сумке.
— …мы дадим вам яд, который убьет часть русалки в вашем теле.
— А меня он не убьет?
— Скорее всего нет. Однако вам станет много хуже. Изжога, отдышка, газы, понос необычного цвета, выпадение волос. Так несколько дней. Лечение редко приносит мгновенное облегчение. Сперва больного ждут страдания и боль. Ведь лечение — это борьба с хворью.
— Знаете, доктор, могли и припиздеть для моего спокойствия. Мол все пройдет без проблем.
— Честность — воистину моё проклятье! — скорбно покаялся маг.
Барон тяжело вздохнул, но йаду выпил. С тех пор его действительно часто видели в позе орла над сортирной ямой, но через пару дней лихорадка прошла
"Может колдун настоящий, но хорошо ли это?"
Через час Илья спросил про заклинателя у Ньяля, когда отряд нес дозор около соснового бора.
— А вы, товарищи штабисты, не думаете, что ентот колдун на самом деле шпион?
— Конечно, шпион. Очень удивлюсь, если окажется иначе. — ответил Ньяль.
— Так может нам его того?
— Бритвой по горлу и в колодец? Добрый ты парень, Илья. А ещё на эльфов жаловался.
— Да не. Прогнать в смысле. Допросить там.
— Допросить допросим, но нам его пытать? И всех пытать, кто к нам торговать придёт или раненых лечить? И снова мы возвращаемся к методу эльфов: режь всех, Валар своих узнают.
— Ладно, а что делать будем?
— Играть в контрразведку. — усмехнулся Алу. — Ловить рыбку в мутной воде.
— К нам постепенно привяжется огромное количество торговцев, авантюристов, различных странных личностей. Каждого из них можно рассматривать как инагента. Вопрос в соотношении вреда и пользы, который они могут принести.
— И кто будет следить за соотношением? Вы уже выбрали особиста-контрразведчика?
— Да. Нашелся один. Беркутом кличут. Вроде бы в службе безопасности какой-то фирмы работал. И работы ему предстоит много. Скоро местных здесь будет больше чем нас.
— Прям таки? Всем до нас голодных и сирых есть дело?
— Это только с виду у нас кроме снаряги ничего нет. На самом деле мы носители очень важного ресурса — высокой концентрации суммы насилия. И разумеется все окружающие захотят этот ресурс пустить в нужное им русло. Натравить нас на кого-то неприятного.
В целом Ньяль отказался прав. Количество гномов около лагеря росло с каждым днём. Как грибы после дождя, как говно при таянии снега, бороды с ногами заполонили окрестности каструма. Они расстилали прямо на земле шкуры и вываливали на них всяческий товар. Тащили бочонки, вели отары овец и коз. Невидимая рука рынка тащила гномов за бороду прямо к лагерю попаданцев. Все вокруг превратилось в безумный галдящий базар. Гномы принялись торговать не только с пришельцами, но и между собой. Вечером поднялся гвалт, кпишиш и крики. Люди взялись за оружие. Илья и компания с вала наблюдали странную сцену. Среди гномьих палаток замерла группка гоблинов. Они были не те, что Илья видел раньше. Крупнее, с длинными руками, все при оружии. В метрах десяти от них шестеро эльфов, готовых к бою. А между ними гномы, которые пытаются развести давних врагов. Седой бородач в шлеме с поднятым забралом в виде личины что-то затирал высокому эльфу, держа его за руку.
— Прям перекресток цивилизаций. — вздохнул Ньяль.
В тот вечер кровопролития удалось избежать. Однако потом в лесу нашли двух гоблов с выпущенными кишками и эльфа, а точнее голову эльфа, в рот которой вставили отрезанный, как говорил Аулендур, "стержень мужского естества".
На следующий день гномов и горных гоблинов стало ещё больше.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Утром Илья шел за водой через северные ворота лагеря. Там сидел довольного вида мужик, полировавший нагрудник от полного латного доспеха. Рядом стоял очень странный щит.
— Он у тебя металлический? — спросил Илья.
— Ага. Титан и алюминий. По весу почти баклер, но кроет полтушки.
"А я на старте взял маловато…"
— Мне за этот щит вчера трех баб предлагали. — гордо добавил мужик. — И стадо баранов
— Не взял?
— Баб я себе ещё найду, бараны у меня сдохнут, а вот щит теперь уникален. Легендарный, бля, артефакт. Когда ещё здесь такой смогут повторить? Хрен знает.
Гоблины, пришедшие к лагерю, жили в горах, имея с гномами отношения в стиле "все сложно". То резались, то торговали, а обычно оба процесса шли параллельно. Эти гоблы были крупнее, а главное борзее саванных коллег. В качестве оружия предпочитали длинные тесаки, дротики и очень любили такую приблуду, как кистень. Рожи все разбойные.
— Ну что, мы в каком-то смысле дорвались до цивилизации. — произнес Ньяль, смотря на свой отряд. Барон уже отошёл после лечения и вернулся в строй. — А значит… Думаю, есть смысл потратить золото, раздобытое у гоблинов. Может быть, обменять какие-нибудь безделушки на полезные вещи. Я понимаю, что все мы свободные люди, но… — он тяжело вздохнул. — Давайте купим действительно полезные вещи. У гномов можно найти неплохие фляжки, посуду, теплую шерсть, солонину, лопаты, кирки и другие инструменты, которые нам пригодятся. Что до алкоголя и женщин…
— Женщин? — недоверчиво переспросил Барон.
— А что удивляешься? — усмехнулся Алу. — Слыхал гоблины приперли сюда чуть ли не передвижные бордели.
— Че за женщины там? — не унимался Барон. — Гоблинские?
— Да не в курсах. — отмахнулся Алу. — Опять хочешь на приём к колдуну?
— Господа. — Ньяль снова постарался завладеть вниманием людей. — И давайте держаться вместе. Там за стенами лагеря настоящее вавилонское столпотворение.
— Ладно. Хоре грузить. Погнали уже.
И погнали.
Отряд из тринадцати человек начал свой путь через говна. Вчерашний дождь и сотни ног обратили все вокруг в грязевое месиво. Люди пытались застилать особо проблемные места еловыми ветками, но помогало слабо.
За пределами лагеря ситуация была хуже. Ещё больше грязи, и сотни галдящих иномирцев. Ощущение, как в Египте по улице прошёлся, или на олдскульном рынке побывал. Торговцы чуть ли за руки не дёргают. Гвалт, шум, толкотня.
"Хочу обратно к оркам. Они потише были. Даже умирали довольно сдержанно".
— Давайте купим лопаты. Вот, смотрите, там есть…
Действительно, пара гномов стоит около инструментов, разложенных на еловых ветках.
Одна лопата или топорик за две гоблинские золотые чешуйки.
"Небось дурят нас, как могут".
На Илью и ко наседала целая толпа негоциантов. Несколько из них даже подрались, совершенно не стесняясь попаданцев. Один другому со всей дури вломил обухом топорика промеж глаз. Отправил коллегу прямо в грязь. Конкурентная борьба, млин. А победитель лыбится, показывая большой палец,
мол все нормально, братан. Ситуация под контролем. И опять тычет свой товар. Как выяснилось огниво с кресалом.
Штука полезная. Илья и Алу взяли себе по огниву у боевитого купца.
Потом стало легче. Из лагеря появилась новая группа попаданцев, и торгаши устремились к свежим жертвам.
Илья сотоварищи немного оттерлись к краю рынка. Справа уже сосновый бор, но и там кипит какая-то активность. Наливают что ли?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Барон, ну осторожней… — страдальчески вздыхает Ньяль. — Давайте не разделяться.
— Я тут. За деревце зайду.
Гоблины. Вот чего он туда попер.
"Бордель ищет".
Его зелёная зазноба из лагеря теперь носа не кажет. Эльфов боится, и правильно делает.
В центре рынка Илья рассмотрел заклинателя Аулендура. Он показывал какие-то фокусы с разноцветным огнем.
