я могу рассчитывать на пару месяцев с ним. Мол, успокойся девочка, работай, ты привлекла внимание, потерпи пару неделек, и всё будет. Правда, недолго, без свадьбы.
Убила бы!
Нет, теперь я точно не уволюсь. Буду работать, и через две-три недели, когда Максим потянет ко мне свои лапы, я ему средний палец продемонстрирую. Или даже раньше. Вот сегодня же после работы пойду в бар, и первый же встречный мужик станет моим любовником!
* * *
Ударила по кнопке лифта. Уф, успела. Лифт закрылся, и Максим Изуверович не успел войти в него.
Еду одна. Лепота!
С работы я сбежала, едва появилась такая возможность. Ну как сбежала? Максим меня задержал. Гонял весь день с издевательскими поручениями, заставил переработать, но как только смогла — удрала.
— Боже! Божечки, — простонала, переобувшись в машине. — И кто придумал шпильки? Сто процентов — какой-то мужик из Инквизиции! И я любила каблы? Вот дура, — снова застонала, разминая пальчики на ногах. — Кроссовки форева! На крайний случай — ботинки!
Дала ногам отдохнуть, и впихнула их в ботиночки. Взглянула на себя в зеркало, подправила макияж, и процедила:
— Всё! Завтра приду на работу, и буду выглядеть как синий чулок. Никакого мини, никакого декольте, никакого макияжа и эпатажа. Балетки, брюки-паллаццо и водолазка, на голове гулька, губы не бантиком а куриной жопкой.
Да будет так. Потаскушка, которая во мне проснулась, заснула мертвым сном. И снова спасибо за это Максиму Вадимовичу.
Нет, вы посмотрите на него! Он… он… слов нет кто он!
— Так, в бар, за любовником. Первый встречный ждет, — пробурчала я, и вышла из машины. — Напьюсь, отлюблю кого-нибудь, или меня отлюбят. Как повезет. Но домой я точно поеду на такси.
Перешла через дорогу, и пошла в бар, зазывно призывающий неоновыми огнями в свою преисподнюю, заполненную весельем и крепким алкоголем, которому я сегодня скажу: «О, да!»
Сумочка завибрировала. Заглянулав нее, взяла телефон, и поморщилась — Ирина. Девятнадцать пропущенных в обеденный перерыв и вечером, тринадцать сообщений в телеге, восемь — в ватсаппе, и две смс. А я и забыла про Иру. И сейчас, если честно, не хочу вспоминать.
— Потом, — пробормотала, и спрятала телефон туда, где и достала его — в сумку.
В бар пришлось спускаться. Действительно как преисподнюю. Аутентичненько.
— Что налить, красавица? — бармен в кои-то веки подошел сам, хотя обычно в подобных заведениях мне приходится пробиваться к этим товарищам, и орать свой заказ, а потом поторапливать, чтобы принесли. — Секс на пляже? Мохито? Мартини? Апероль?
— Абсент. Три по пятьдесят.
— Ого! Тяжелый день? — удивился татуированный парнишка-бармен с явным интересом.
Может, он мой первый встречный? Нет, блин, ему лет двадцать, и вообще он из персонала, а значит не считается.
Я мысленно вычеркнула бармена из списка первых встречных любовников, и кивнула:
— Да, трудный день. Мой босс — сволочь.
— Как и у всех, — подмигнул бармен. — Поджечь? Дышать будете парами абсента? Красавица, может «Хиросиму» сделать? Или «Облака»? Тоже с абсентом, но не так ядрено. «Облака» вообще сладенькие, но уносит как от чистого абсента.
— Нет. Мне нужен чистый. Хочу перебить мерзость этого дня чем-то еще более мерзким.
— Понимаю, — хохотнул паренек.
— Эй, Лёха, налей мне еще стопарик Мартэля, — крикнул мужик за соседним стулом моему бармену.
Тот дал понять что услышал. Налил мне мой законный абсент, поджег, потушил, и кивнул на трубочки, мол, буду ли я дышать паром. Я покачала головой, и взялась за шот.
Первый. Проглотила, скривившись. С непривычки чуть не стошнило. Блин, забыла газировку заказать.
— Запивайте, — бармен оказался более умным чем я, и налил мне газировку без просьб.
Я кивнула. Горло сковал спазм, ни слова не могу произнести. Запила абсент, и тут же потянулась за второй стопкой. Внутрь, запила. Третий шот пошел легче, без слез.
Так, ну и когда я стану шальной императрицей?
— Еще? — подмигнул мне бармен.
— Пока нет.
Расплатилась. Сижу, грущу. Музыка долбит наитупейшая, кругом одни бородатые, которые хипстеры. Не понять — восемнадцать лет парню, или все пятьдесят. Ну и мода пошла, однако: у женщин в оверсайз не видно достоинств фигур, у мужиков из-за растительности — возраста.
Ну, блин, когда абсент-то подействует? А то я с каждой секундой ненавижу этот мир всё сильнее, и сильнее.
— А чего я, собственно, в такой неадекват впала? — буркнула я себе под нос.
Бармен склонился над стойкой, и вопросительно кивнул мне.
— Это я не тебе. Подпеваю музыке, — проорала я.
— Да. Качает, — сделал он ты-дыц подбородком.
Нет, а правда, чего это со мной происходит? Ну да, я никогда не стремилась быть как все. Даже наоборот. Подростком я была щуплым, с прыщами и брекетами. Все «прелести» юности собрала. И прятала их за бравадой. Вот и привыкла быть напористой, наглой, яркой.
Но сейчас со мной явно что-то не то.
Почему я не уволилась? Почему Ирине не ответила на сообщения? Почему после событий этого дня не послала Максима куда подальше? Почему поперлась в бар, чтобы найти любовника?
Может, мне к психологу обратиться? Или всё проще?
Нет, я же не влюбилась! Не влюбилась же? Ну нет! Я ничего не знаю про Максима Вадимовича кроме того что он не менее странный чем я с этим его «буду твоим через пару недель». И вообще, он оскорбительно самовлюбленный, самоуверенный, и прямым текстом заявил мне, что хочет пару месяцев трахать меня как экзотичную игрушку.
— Не буду думать о нем. Козлина. Плевать, лучше и правда пересплю с каким-нибудь незнакомцем, — пробурчала, покачиваясь на барном стуле.
Понравится мне первый встречный любовник — отлично, клин клином, как говорится.
Не понравится? Буду брезговать из-за своего падения? Тоже отлично! Зато думать буду о том что я превратилась в барную давалку. Лучше так, чем о Максиме думать.
Решено. Где ты, мой первый встречный? Я иду! Тем более, музыка неплохая, оказывается. Симпатяга-бармен был прав — качает!
— Выпьем? — щербато улыбнулся мне сосед по барной стойке.
— Нет, — шарахнулась я от него.
Будем считать, что этого первого встречного я не видела. Не считается. Золотой зуб, сверкающий в зарослях бороды и усов — это немного слишком. Я не фанатка драгметаллов.
Сползла со стула и бодренько пошла на небольшой танцпол. Тело легкое, в животе горячо, и хорошо-о-о-о! Чьи-то ладони
