Читаем без скачивания Космические скитальцы - Мюррей Лейнстер

— Точно! — повторил Хауэлл. — Вот отсюда мы и прибыли. Вопрос лишь в том, осмелимся ли мы вернуться назад.

Детекторы опять проинформировали экипаж о вынырнувшем где-то поблизости из перегрузки чужом корабле. Приборная доска завибрировала.

— Приближается перегрузка! — дико заорал Хауэлл.

И вновь нажал на кнопку выхода в гиперскоростной режим. Головокружение. Тошнота. Вращение. “Маринта” вновь погрузилась в кокон полей перегрузки, изолированная от всей вселенной. Теоретически ничто не может пробиться к кораблю сквозь этот барьер и войти в поле, будь то хоть твердый объект, хоть излучение. Но теперь Хауэлл со всей очевидностью знал, что движущееся поле перегрузки, несущее внутри себя корабль со скоростью во много раз превосходящей скорость света, испускает определенный сигнал, который могут распознать и использовать в своих целях другие корабли, находящиеся в таком же режиме.

— Вот ответ на заданный мною вопрос, — горько заметил он. — И ответ этот — нет! Нельзя нам туда возвращаться. Кто-то следит за нами. Может быть, их даже двое. Мы совершаем прыжок, а они прыгают вслед за нами. Теперь мы прыгнем снова. Если кто-нибудь окажется рядом, когда мы распечатаемся, значит, это они — корабли-личинки!

“Маринта” летела все вперед и вперед. Маленькие люди совещались. Тот, что в жилетке, выслушал мнение остальных и удовлетворенно кивнул. После этого они уселись поудобнее и стали ждать. Хауэлл вышагивал взад и вперед, предаваясь невеселым думам. Наконец он остановился, наблюдая за низкорослыми.

— Карен, они знают, что с нами происходит, — сказал он. — Но сидят здесь как ни в чем не бывало. Что это с ними?

— Я думаю, они ожидают от тебя решительных действий, — ответила она. — В конце концов, мы прибыли в ту часть Галактики, где полно опасностей, и они представить себе не могут, что мы добрались сюда, не столкнувшись ни с одной из них и не научившись их преодолевать.

— Но ведь когда они нас нашли, наш конденсатор был неисправен! — протестовал Хауэлл. — И это доказывает нашу уязвимость.

— Все объясняется попаданием снаряда с корабля-личинки, — сказала Карен. — Ведь такое может произойти со всяким — так они считают. А мы разрушили корабль личинок на земле — вернее, ты разрушил. И еще ловушка. Она убила троих из них, и они не могли обезвредить ее. А ты смог. Вот они и считают тебя волшебником и ждут от тебя чуда.

Хауэлл пробурчал что-то себе под нос. Он поманил к себе человека в жилетке, и тот с готовностью приблизился.

— Я хочу, чтобы ты указал путь на планету ловушек, — сказал ему Хауэлл. Почувствовав себя глупо оттого, что разговаривал с тем, кто не понимал ни единого его слова, он поспешил подкрепить свою речь жестами. — Не хотелось бы туда отправляться, пока мы не избавимся от хвоста, но все же — покажи…

Маленький человек, кажется, понял, и Хауэлл в очередной раз вывел “Маринту” из перегрузки, пережив обычные тошноту и головокружение. Маленький человек уверенно ткнул пальцем в загоревшийся экран. Его выбор не вызывал сомнений. Ему явно не грозило потеряться в космосе.

Хауэлл поставил яхту на новый курс. Приборная панель опять завибрировала, предчувствуя приближение другого корабля, скорее всего, корабля-личинки. Через секунду “Маринта” нырнула в перегрузку. Детекторы чужого корабля, по-видимому, не успели ее заметить. Затем они снова вернулись в открытый космос, надеясь, что оторвались от погони. И вновь — в перегрузку, в то время как корабль-личинка вышел из нее.

Это походило на забаву, игру одного невидимого пилота с другим. Но попытка обмануть монстров и их приборы, похоже, срабатывала.

Хауэлл выключил все детекторы, кроме одного, предупреждающего о приближении врага, поскольку они не только получали информацию, но и служили ориентирами. Весь в поту он, как безумный, метался между реальным миром и искусственным полем.

Скачки были ужасны. С каждым из них наступали тошнота и головокружение. Повторяясь, они стали настоящей пыткой. Карен сидела белая как мел, а маленькие люди утратили свой непринужденный вид, став напряженными и молчаливыми.

Наконец Хауэлл прекратил гиперскоростные прыжки. “Маринта” плыла в космосе, окруженная мириадами звезд. Хауэлл повернулся к детектору. Ничего. Никаких признаков другого космического корабля. Проходила минута за минутой, но локаторы яхты отмечали лишь совершенно пустое пространство.

Спустя некоторое время Хауэлл произнес:

— Похоже, мы сумели оторваться от преследователей. Вопрос: что делать дальше?

Маленький человек в красной жилетке указал пальцем на экран. Хауэлл кивнул.

— Да, всем бы хотелось отправиться на эту планету, — сказал он, обращаясь к Карен. — Но нашу яхту обнаружили на пути оттуда. Поймают ли они нас, если мы решим туда вернуться? Если да, то их друзья, — он указал на группу маленьких людей, — будут вынуждены заплатить за это высокую цену, и им придется удирать что есть мочи. Да и твоему отцу с Кетчем придется несладко, если их не возьмут ни на один из кораблей-шаров.

Карен собралась что-то сказать, но передумала.

Вновь заголосил детектор. Хауэлл ничего не предпринял. Вибрирующий звук повторился.

— Не обнаружив нас, один из кораблей выскочил из перегрузки, но мы не отреагировали. И тогда он снова вошел в перегрузку, пытаясь отыскать там наши следы, — объяснил Хауэлл.

Он включил все приборы. Это была настоящая авантюра — как будто играя в жмурки, “Маринта” неслась вслепую с огромной скоростью, минуя засады. Хауэлл вытер пот со лба.

— До сих пор мы старались быстро исчезать и обходить ловушки. Теперь попытаюсь сделать кое-что другое, — сказал он угрюмо. — Карен, понаблюдай вот за этой кнопкой.

Он отправился в машинный отсек и перепрограммировал устройство для перехода в сверхскоростной режим. В обычных обстоятельствах корабль использует максимальную скорость, которую дает ему поле, но ее оказалось недостаточно, чтобы “Маринта” сумела оторваться от преследователей. Поэтому Хауэлл снизил сверхскорость до абсурдного минимума, что уменьшало поток энергии, связанный со входом и выходом из поля и должно было предотвратить вероятность взрыва. Кроме того, ослабление мощности могло затруднить их обнаружение.

Хауэлл вернулся в кресло пилота. Маленькие люди постоянно наблюдали за ним, перешептываясь. Человек в красной жилетке направился в машинный отсек и остановился в дверях, вопрошающе глядя на Хауэлла, но тот не отреагировал. Тогда малыш все же вошел туда; Хауэлл продолжал наблюдать за детекторами с весьма мрачным выражением лица.

Ничего не происходило. Детекторы вели себя спокойно, приемник не улавливал ничего, кроме помех и потрескиваний от солнечного излучения; очень часто такие шумы начинают выстраиваться в довольно тонкую мелодию, которую, за неимением другого термина, некоторые называют музыкой небесных сфер.

Дела шли пока неплохо. Индикатор объектов выдал на табло символ бесконечности — так происходит, когда поисковый луч проходит расстояние в несколько световых месяцев и даже лет, не встречая никакого препятствия, от которого он мог бы отразиться.

Маленький человек в красном жилете покинул машинный отсек и выглядел при этом весьма озадаченным. Подойдя к устройству для переработки мусора, он аккуратно перевернул его. Не нашел того, что искал, и вновь подошел к своим. Они тихо посовещались между собой, как будто боясь побеспокоить Хауэлла, но не переставали наблюдать за ним.

— Все еще ждут чуда, — скептически произнес Хауэлл, переводя взгляд с одного прибора на другой. — Пожалуй, они разочаруются… — Он пожал плечами и сообщил: — Приближается перегрузка!

Подступила тошнота, но не настолько изнуряющая. Головокружение — но слабое. Чувство вращения и падения почти не отличались от ощущения при внезапном торможении лифта. Даже экраны гасли постепенно. Но “Маринта” все же вошла в режим перегрузки. Благодаря перенастройке генератора она была окружена коконом сжатого пространства, обладавшим характеристиками перегрузочного поля, но в очень слабой степени. По сравнению с обычной скоростью режима перегрузки, яхта сейчас просто ползла подобно улитке.

Но, однако, ее скорость была выше той, с какой могли путешествовать первые звездоплаватели. Им приходилось тратить шесть лет на то, чтобы преодолеть расстояние в четыре световых года в пределах солнечной системы.

— Мы сейчас двигаемся с черепашьей скоростью, — сказал Хауэлл. — Маловероятно, что приборы, настроенные на нормальные перегрузочные поля, могли нас засечь. Если я ошибаюсь — нам этого никогда не узнать.

Существовала официальная теория, утверждающая, что ничто не может ворваться в перегрузочное поле. Но из каждого правила есть исключения — к примеру, если корабль во время перегрузки налетит на Солнце, поле оттолкнется от него, а люди на корабле даже не узнают, в чем дело. Но может случиться и обратное: поле разлетится в клочки, высвободив всю имеющуюся в нем энергию. В этом случае люди также ничего не почувствуют, ибо будут мертвы прежде, чем смогут что-либо осознать.