так как нельзя доверять моему предательскому сердцу, чтобы оно не начало трепетать в моей груди каждый раз, когда он смотрит на меня.
Кажется, он ждёт ответа, поэтому я киваю, и он хмурится на мой ответ, открывая рот.
Карья рычит.
Я смотрю на него и понимаю, что он рычит на лес, дёргая поводок. Я опускаюсь на колени и отвязываю поводок от его ошейника.
— Вау… — Тагиз делает шаг вперед, ловя меня, когда карья проталкивается мимо меня, и я чуть не падаю. Меховой комочек мчится в лес, и я бегу ему вслед.
— Не за что.
— Боже мой. Что, если карья пытается сразиться с более крупным и сильным животным?
Я бегу за ним, не обращая внимания на ветки, вцепляющиеся мне в лицо и волосы, и бегу на рычащие звуки. Тагиз грубо ругается позади меня, следуя за мной, и я останавливаюсь как вкопанная, когда вижу, что карья рычит на… дерево.
— Ты когда-нибудь слышал о карье, который выл? — бормочу я. Карья наклоняет голову, рыча ещё громче, и Тагиз обходит меня стороной.
— Следы, — говорит он, осматривая дерево.
Вот тогда я увидела.
Кто-то прошёл мимо этого дерева, царапая кору. Рядом с ним, на земле, перевернутый камень, вмятина всё еще видна на земле, влажная сторона камня направлена к небу.
Карья снова рычит. Он щёлкает зубами к дереву, затем смотрит на меня. Я моргаю. Он даже умнее, чем я думала.
— Как будто он пытается нам что-то сказать.
— Карьи умны, — говорит Тагиз, приседая возле дерева и исследуя грязь.
— Что думаешь? — спрашиваю я, и он хмурится, его глаза сосредоточены на следах.
— Что-то было здесь. Что-то, что не пахнет браксианцами или людьми, если судить по реакции карьи. — Я оглядываюсь на лагерь.
— Они наблюдали за нами.
Он кивает.
— Скорее всего, это дохоллы.
Я становлюсь на колени и чешу карью за ушами.
— Ты такой умный, — воркую я. Я наклоняюсь и расстёгиваю кожаный ремешок, который мы использовали в качестве ошейника, и моё сердце немного разрывается.
— Пора тебе идти и воссоединиться с миром, малыш.
Он кладёт одну лапу мне на колено, прижимаясь ближе. Я провожу пальцем по его носу, не обращая внимания на то, как затуманиваются мои глаза, когда я встаю на ноги.
Тагиз ждёт и тут же обнимает меня за плечи.
— Скорее всего, ты спасла ему жизнь, — бормочет он. — У тебя большое сердце, маленькая целительница.
Я пытаюсь улыбнуться, не обращая внимания на слезу, скатывающуюся по моей щеке.
— Давай покончим с этим.
Я отказываюсь оглядываться назад, когда мы направляемся к лагерю. Карья — дикое животное. Я забрала его из дикой природы, чтобы спасти ему жизнь, но он всё ещё может жить в лесу, где он сможет бегать свободно и охотиться.
Мы проходим примерно полпути до лагеря, прежде чем Тагиз вздыхает. Он решил дать мне побыть одной и притворился, что я не плачу, когда я незаметно вытирала слёзы с лица, но внезапно остановился, поворачиваясь к лесу.
— Что ты… о.
— Карья идёт за нами.
— Ты не можешь вернуться с нами, — говорю я. — Твоё место в лесу.
Он игнорирует меня, подбегая ближе.
Тагиз снова вздыхает.
— Мы продолжим прогулку. Ему может стать скучно и что-то в лесу привлечёт его внимание.
Но он не скучает. И вот, наконец, я стою у ворот лагеря и смотрю на карью, которая невинно смотрит на меня. Тагиз прикрывает рот рукой, и я сердито смотрю на него.
— Это не смешно, — шиплю я.
Он поддается своей ухмылке.
— Я не удивлен, что ты приручила ещё одного самца, маленькая целительница. Я только удивлён, что ты этого не предвидела.
Я вздыхаю.
— Что мы будем делать?
— Карья обычно приручаются терпеливыми воинами в течение многих месяцев или лет. Но этот явно решил, что ты вожак его стаи.
Я снова вздыхаю, разглядывая мохнатое существо, которое бросает на меня взгляд «чего мы здесь торчим».
— На самом деле я не вожак, — говорю ему.
Он рычит на меня, затем проходит мимо меня, направляясь обратно в лагерь.
Губы Тагиза дёргаются, и я сердито смотрю на него. Он пытается подавить улыбку, в конце концов запрокидывая голову от смеха.
«Мне не нужно было видеть, как красиво ты выглядишь, когда смеёшься. Нет, мне вообще не нужно было это видеть, ну спасибо огромное».
Я не обращаю внимания на то, как болят мои руки от потребности прикоснуться к нему, но, похоже, его это не беспокоит. Он притягивает меня ближе и накрывает мой рот, его язык проходит мимо моих губ… и вся моя защита потеряна.
Я почти задыхаюсь, когда он отстраняется.
— У меня было плохое утро, — бормочет он. — Всего несколько мгновений с тобой, и мой день изменился. Вот как ты действуешь на всех, кто тебя знает, маленькая целительница. Даже твой малыш карьи не застрахован от этого.
Я сдаюсь, позволяя моему телу расслабиться, когда я вдыхаю его мужской запах. Мы стоим у лагерных ворот, где нас может увидеть любой, включая его отца, но сейчас я не могу заставить себя волноваться.
— Ну, — наконец говорю я. — Думаю, теперь надо дать ему имя.
***
Я обедаю в одном из моих любимых мест на улице, рядом с ташивом Невады, когда замечаю Бет, идущую по небольшой поляне. Я машу ей, и она меняет курс, плюхается рядом со мной и угощается моими фруктами.
— Что ты всё ещё здесь делаешь? — спрашиваю. — Не то, чтобы тусоваться здесь плохо, конечно же.
Она улыбается.
— Мы останемся, пока не решим эту небольшую проблему с дохоллами. Зариксу и Дексару нравится идея объединить нашу оборону с Ракизом.
Я прикусываю нижнюю губу, внезапно подавившись.
— Алексис должно быть ненавидит это. Она постоянно в разлуке от своего племени. И у тебя уроки танцев…
— Всё нормально. Всё-таки чрезвычайная ситуация. Но ты права. Это уже длится достаточно долго. Нам нужен какой-то план, чтобы устранить эту угрозу раз и навсегда.
Несколько минут мы сидим в дружеской тишине, обе жуём, наблюдая, как члены племени занимаются своими делами.
— Как дела, Зои? — Бет нарушает тишину. — Ты выглядишь… грустной.
Мало того, что Бет прекрасна неземной красотой и грациозна от природы — даже с лёгкой хромотой, — она ещё и одна из самых добрых женщин, которых я знаю.
— Я в порядке. — Я улыбаюсь ей, но её брови хмурятся, говоря мне, что она видит мою чушь насквозь.
— Что-то произошло.
Я прочищаю горло, и слова вырываются прежде, чем я осознаю, что говорю их.
— Я спала с Тагизом. Много
